Главное, чтобы не заявились люди Сигивальда или он сам! Женщина содрогнулась от ненависти.
Вивиана еле дождалась, пока они останутся одни, и едва за хозяйкой закрылась дверь, выскользнула из одежды и забралась в лохань. Освещённая мягким пламенем очага, она была прелестна и соблазнительна, несмотря на все тяготы своего пути, и Мартин сам не заметил, как тоже скинул одежду и присоединился к ней.
Лохань была маловата для двоих, зато позволяла сидеть совсем близко, лицом друг к другу. Стройные ноги принцессы обвили бедра возлюбленного, а он, взяв в ладони ее лицо, целовал ее глаза и приоткрывшиеся навстречу его рту нежные губки.
При одной лишь мысли, что все это хотели отобрать у него, что какие-то негодяи похищали, связывали ее, причиняли боль, да ещё и пытались насиловать, он вновь испытал ярость. Она принадлежит только ему!
И сейчас им впервые даровано много времени, которое они проведут вместе.
Вивиана словно прочла его мысли.
— Мы всего лишь раз были вместе ночью... — шепнула она где-то около его губ.
— Но я только об этом и мечтал, моя прекрасная амазонка!
Он уже вытирал ее и заворачивал в полотенце. Она ласкала его гладкие, покрытые золотистым загаром плечи.
— Ты хочешь есть?
— Лучше потом…
— Но все остынет.
— Ничего.
— Я ещё не поблагодарила тебя!
— За что?
— Ты меня спас.
— Но ведь ты же моя!
Соглашаясь с этим, она вновь потянулась к его губам.
Потом он наклонился, чтобы подхватить ее под колени. Оказавшись в его руках, она полностью расслабилась и позволила нести себя к грубой деревенской кровати.
И лишь когда он разглядывал ее, лежащую на спине, склонив над девушкой побелевшее от страсти лицо, она смутилась.
— Не смотри так, Мартин! Я сейчас некрасивая, страшная!
— Тебе больно? — прервал он, проводя губами по ссадинам на ее запястье.
— Было очень больно, — призналась она. — Но теперь все скоро заживет. Поцелуй меня!
Раскат грома заглушил ее стон, когда они вновь слились, становясь единым существом.
Ночь урагана
Последние 10 лет были для Мартина временем битв. На войне часто между жизнью и смертью — граница толщиной с волосок, и не только от мастерского владения оружием зависит спасение, но и от умения чувствовать опасность, а в походе спать вполглаза. Прошелестели над головой перепончатые крылья летучей мыши — отдыхай себе дальше, но если рассек темноту ночи берберийский клинок, нанеси удар быстрее врага. Ведь оружие ты держишь под рукой даже во сне, не так ли?
Мартин привык спать чутко. Сейчас он был все равно что в походе, но без своих воинов, зато с девушкой, которую поклялся сберечь и доставить домой целой и невредимой.
Он ощутил холод с той стороны, где спала Вивиана. Протянул руку. Девушки не было рядом.
В темноте, лишь слегка подсвеченной тлеющими углями очага, он увидел ее силуэт.
Вив стояла у окна, чуть приоткрыв ставень и прислонившись к нему лбом.
Извне по-прежнему доносились звуки урагана и проливного дождя.
Он тоже встал и пошел к ней. Меховой ковер заглушал шаги, но она услышала и повернулась к нему.
— Ты замерзнешь, — сказал Мартин, обнимая ее.
— Скажи мне, — проговорила она, — ведь ты был там, где на нас напали! Скажи, из моих девушек хоть кого-нибудь спасли? И много ли погибших?
Мартину не хотелось говорить об этом сейчас, но он понимал, что Вивиане важно знать правду, и рассказал то, что видел.
— Неужели они погибли из-за меня, Мартин? Если бы я не задумала эту злосчастную прогулку по реке, все могло сложиться иначе…
— Ты не виновата, — возразил он. — Ты же не могла предвидеть это заранее. Вы могли и не кататься на лодке, но ведь похищение было уже задумано, и Адемар напал бы и на суше, и точно так же уничтожил бы свидетелей. Не зря же он так спешно уехал именно в тот день, когда и ты покинула дворец. Пойми, у Адемара это была не внезапная блажь, а план, иначе откуда бы у него так вовремя оказался под рукой корабль? Он только ждал подходящего момента.
— Я хочу построить храм, — сказала Вивиана, — в память моих погибших девушек и воинов.
— Это будет деяние, достойное принцессы, — Мартин ласково поцеловал ее в висок.
— А еще я отомщу за подлое убийство! — Вивиана решительно вскинула головку, и Мартин видел, как сверкнули гневом ее глаза.
Они еще постояли вместе у окна.
Мартин думал при этом, как изменилась Вив за последнее время.
Это уже не тот шаловливый котенок, что выпускает коготки и шипит, если рассердить, но становится невероятно доверчивым и сам идет в руки к тому, кого любит.
Теперь она знала, что даже любящий и любимый человек может сделать больно, и что за красивыми речами может таиться коварство.
И во многом это он, Мартин, разрушил ее мир. Разрушая при этом и свой собственный. Мог ли он знать, что именно эта девушка, пленившая его своей самоуверенной дерзостью и чувственностью, окажется ещё и благороднейшим созданием, и станет смыслом его жизни? Теперь он желал построить новый мир, один для них обоих.