— Ты читал о Тристане и королеве Изольде? — спросила вдруг Вив.
— Начал, но так не смог осилить, — признался он. — По-моему, для такого затянутого повествования слишком мало событий, нам, мужчинам подобные истории не нравятся.
— А я дочитала. Тогда я подумала, что история выдумана. Ведь эти двое сначала не испытывали друг к другу никакой любви, а потом случайно выпили вина с приворотным зельем… и вот что получилось!
— История немного похожа на нашу, — Мартин прикрыл окно и бережно взял ее на руки.-Но только на первый взгляд. Я же полюбил тебя еще до нашей встречи у реки, без всякого зелья, просто увидел и сразу полюбил! Ты веришь, что я тебя люблю, Вив?
— Я верю, Мартин. И тоже очень люблю тебя!
— Спасибо тебе, моя дивная! Я так боялся, что ты больше не будешь любить меня! Ведь я так долго скрывал от тебя правду… Скажи, ты веришь, что лишь страх ранить тебя и потерять навсегда был тому причиной?
— Я верю. Но, Мартин, единственное невозможное для меня — это делить тебя с другой женщиной! Знай, что с этим я не смирюсь.
— Тебе и не придется это делать. Я уже отдал свое сердце тебе.
Новая вспышка молнии пересекла небосвод, будто невидимый исполин разрубил его секирой наискосок.
Наверно, во всем Компьене лишь один человек даже не заметил этого.
На столе в покоях королевы были разложены пергаментные свитки и книги, сюда же по ее просьбе Горнульф принес два тяжелых фолианта в кожаных переплетах. Он касался их с благоговением, ибо для него, как и для повелительницы, хроники их общего наставника, каноника Фортуната, были святыней.
— Спасибо, Горнульф, — улыбнулась Азарика. — Теперь иди, отдохни, пусть тебя кто-нибудь сменит. Я буду разбираться в этом ещё долго.
— Значит, и мне не до отдыха, госпожа моя! Я буду охранять у ваших у дверей.
— Тогда хоть распорядись, чтобы тебе принесли ужин.
Он с поклоном вышел, не переставая дивиться силе воли этой женщины.
Азарика услышала, как ее могучий страж уселся в вестибюле на скамью, жалобно скрипнувшую от его тяжести.
Об этих свитках сказала Изабелла, когда Азарика возвращалась во дворец, а ее старшая дочь осталась там, у реки.
Азарика прекрасно помнила все обстоятельства того давнего дела и имела доступ к подлинникам документов, если бы вдруг они ей потребовались.
Ещё утром, пока послы из Леона были на мессе, ей доставили копии, что хранились в ларце, в комнате Мартина. И не только их. Азарика велела принести любые документы, какие окажутся среди его вещей. Специально обученные люди добыли все, в том числе и содержимое шкатулки из Арби. Именно содержимое, сама же шкатулка и прочие вещи остались на прежних местах.
Сделать это было не трудно. Гораздо труднее выяснить, как копии протоколов и писем попали к Мартину.
Это ей ещё предстояло узнать, а пока королева развернула свиток, лежавший в шкатулке сверху. Потом ещё один, ещё…
Это были копии чертежей и подробных планов крепостей, воздвигнутых Эдом на границе с Аквитанией. Чертежей, которые надлежало хранить, как зеницу ока, которые было запрещено копировать без личного разрешения короля. И которые не так давно уже пытались раздобыть путем подкупа.
Сарацин Сейид, непревзойденный строитель замков и укреплений, многим был обязан Эду. Получив предложение скопировать чертежи за золото, он известил об этом короля.
В результате шпион, оказавшийся верным принца Карла, получил копии чертежей. Правда, не очень совпадавшие с оригиналами, но дело было обставлено так, что догадаться о подлоге никто бы не смог.
Азарика сама посоветовала мужу так поступить. Изобличить и казнить шпиона не составило бы труда, но тогда нужно было ожидать следующей попытки, а так Простоватый будет уверен, что получил желаемое, и успокоится. По крайней мере, до тех пор, пока обман раскроется, а это могут быть годы.
У принца не было достаточно сил, чтобы воевать с Эдом, но эти силы были у враждебного королю герцога Аквитанского и его союзников. Возможно, Карл надеялся заручиться его помощью в будущем, и украденные чертежи должны были в этом помочь.