Принцесса еще раз поблагодарила старую женщину и вернулась в дом.
Только теперь она вспомнила, что в монастырском саду упала, чтобы остаться незамеченной, на влажную и грязную после ливня землю, да потом еще разорвала тунику об ограду. Одежда ее выглядела сейчас не лучше нищенских лохмотьев, и принцесса была рада переодеться в грубое, но чистое платье из домотканого холста.
Ночью Мартин, несмотря на все отвары и мази, был очень плох. Вив не сомкнула глаз, меняя прохладные повязки на его пылающем лбу, ибо это приносило раненому хоть небольшое облегчение.
Он не кричал, лишь иногда стонал и произносил в бреду что-то невнятное, но в ночной тишине Вивиане казалось, что его голос разносится на много лье окрест.
Только под утро он забылся неспокойным сном, а Вив, сломленная усталостью, заснула там же, где просидела всю ночь – на полу у его ложа. Ей снилась Изабелла, бегущая навстречу сквозь какой-то туман. О, если бы это сбылось!
- С возрастом вы совсем не поумнели, уважаемая келарисса! Скорее – наоборот! - со злостью говорила приоресса Анхильда стоявшей перед нею с потупленным взглядом подчиненной. – Уезжая, я велела вам смотреть в оба, если вдруг появятся незнакомые люди, или хотя бы вы услышите об их присутствии. По окрестностям разгуливают преступники, и наш сосед и благодетель, господин Сигивальд, проявил заботу о нас, предупредив об этом! У вас была в руках та самая девка, которую надлежало передать барону, а вы… У меня просто нет слов! Вы не смогли даже охранять ее после того, как она сама пришла вам в руки.
- Но матушка Анхильда, кто же мог подумать, что это исчадье ада выломает решетку и сбежит из башни! – оправдывалась келарисса. – На вид-то она дохловатая, худая, кожа да кости.
- Ладно, ступайте, - раздраженно махнула рукой Анхильда. – Думаю, барон справится с поимкой и девки, и ее сообщника. Ну, а вы прямо сейчас оповестите монастырских литов, чтобы глядели в оба и сразу сообщали, если кого увидят. Надеюсь, выполнить это простое задание вы сможете?
- Буду очень стараться, матушка, - ответила келарисса елейным голосом.
Но когда она повернулась к выходу и наконец подняла глаза от пола, в них сверкнула злость.
Эта молодая выскочка Анхильда, занявшая место приорессы, которого келарисса несколько лет ждала и считала по праву своим, еще поплатится за свои оскорбления. Келарисса уже достаточно много знает о ней, а то, что Анхильда - любовница барона, не всегда будет ей помогать в жизни. Скоро наступит момент, когда это может ей очень сильно помешать. И это точно сбудется!
Найдены!
— Я должен их найти! — твердил Сигивальд, скрежеща зубами от ярости.
Местность прочесывали уже 2 дня, но пока безрезультатно. Воинам, конечно, хотелось получить обещанную награду, но исчезновение сразу четверых товарищей вызвало у них какой-то суеверный страх. Кто знает, не замешан ли тут нечистый дух, если какой-то бродяга, сопровождаемый всего лишь жалкой девкой, уничтожил далеко не последних воинов, а после как сквозь землю провалился. Уж не сам ли сатана на его стороне?
Крестьяне, которых барон привлек к поискам, норовили побыстрее улизнуть на свои поля, где в летнее время так много работы.
Уйти чужаки не могли, ибо Сигивальд приказал блокировать поместье, но где-то же они скрывались!
Аббатиса когда-нибудь вернется, и Анхильде будет труднее покрывать его дела.
Как знать, для чего старая святоша поехала в Компьень, не с доносом ли на него, Сигивальда? Король сейчас на войне, но матушка Гертруда знакома с королевой и может такого порассказать…
Надо признать, заполучив вожделенные владения, он кое-в-чем (а если говорить до конца честно, то во многом) перегибал палку, да и людям своим позволял.
И есть еще Ирмина, которую в любой момент могли начать разыскивать ее влиятельные родичи. От нее надо избавляться, но сначала ему нужны были эти чужаки!
Мартину и Вивиане оставалось надеяться, что их найдут люди Готье, или через 2-3 дня Мартин сможет держаться в седле, и тогда они уедут ночью. Это сам Мартин считал, что сможет, но Вив лишь печально качала головой, глядя на него.
Днем ему становилось полегче, но после захода солнца лихорадка вновь начинала его трепать. Страшный жар сменялся ознобом несколько раз за ночь, и Вив не могла оставить его ни на минуту. По утрам она обтирала его смоченной в целебном отваре тканью, это приносило временное облегчение, и тогда оба забывались сном.
- Прости, любовь моя, я причиняю тебе столько страданий! - говорил порой Мартин, нежно касаясь ее щеки кончиками пальцев.
- Я страдаю только из-за того, что страдаешь ты! - возражала она, бережно укрывая его.