Бывший канцлер редко недооценивал своих врагов, когда речь шла о мужчинах. Но все-таки женщина — существо неполноценное, живущее инстинктами, иного он не признавал.
И потому очень удивился бы, узнав, что королеве уже многое известно. И лишь один шаг отделял ее от того, чтобы раскрыть его тайну. Чтобы сделать этот шаг, ей нужен был Мартин.
Хотя в одном Фульк был прав. Иногда Азарика плакала.
Например, вчера вечером, когда перепуганные слуги доложили, что нигде не могут найти маленького Германа.
И никто не видел его уже несколько часов! Страх за ребёнка и угрызения совести перед Авелем, которого давно нужно было гнать к сыну вместо того, чтобы бессменно сопровождать ее, заставили Азарику расплакаться. Что теперь сказать несчастному отцу, если мальчика похитили, или он заблудился в лесу? Она уже готова была признать, что Эд прав и со слугами надо быть строже, чтобы лучше следили за детьми, когда Сиагрий обнаружил Германа спящим прямо в середине пышной клумбы. С садовой дорожки мальчика совершенно не было видно, и искать его могли ещё долго, но рядом с Германом расположился на отдых котенок Леон. Его золотой ошейник нестерпимо блестел, что и привлекло внимание Сиагрия.
Радости не было предела!
Идя во дворец за руку с королевой, Герман думал о том, как хорошо все сложилось. Никто не ругал за помятую клумбу, никто не заметил, что он уходил гулять один. Прогулка по незнакомому городу немного утомила его, и только-то! В следующий раз он будет уже более привычным к этой толчее и шуму и не заснёт прямо в саду. Но в город пойдет опять, обязательно! Нужно же посмотреть пляски египтянки Сехмет, о которой столько болтают. И снова пройти мимо лавки зеленщицы, где он видел хорошенькую девочку со светлыми кудряшками, но так и не решился познакомиться. В следующий раз он будет смелее и заговорит с нею. И тогда будет что рассказать дома, на год хватит историй!
Путь через лес к кораблям запомнился Мартину, хоть иногда накатывала слабость, и он терял сознание. Его несли на носилках, и порой, выныривая из своего забытья, он видел над головой непроницаемую зелёную аркаду ветвей, из которой подглядывали любопытные рыжие белки.
Вивиана шла рядом, упорно отказываясь сесть на коня, ведь так она могла держать своего рыцаря за руку. Он слегка пожимал ее пальчики, где-то впереди слышались команды Готье, стойко переносившего боль в груди, и строгий голосок Изабеллы, убеждавшей своего рыцаря не отказываться от плотной повязки хотя бы первые дни. Ей вторили ученые монахини. Воины переговаривались между собой, кто-то смеялся и даже напевал:
Едва засеребрится высокая Луна,
С утеса в реку глядится красавица одна...
В какой-то момент все эти голоса и звуки слились для Мартина с пением птиц и жужжанием лесных пчел, стали какой-то единой убаюкивающей мелодией, и в следующий раз он очнулся уже на палубе дромона.
Вивиана, так и не отходившая от него, поправила под головой Мартина свёрнутые валиком козьи шкуры и принесла лекарство.
— Тебя не укачивает на воде, Мартин? — ласково спросила она, поднося к его губам чашку.
— Когда я переплывал эту реку, гонясь за тобой, вроде не укачало, — улыбнулся он.
Она принялась рассказывать новости, то есть все то, что он проспал. Ведь плыли они уже несколько часов.
Готье все же позволил наложить повязку и даже выпил обезболивающий отвар.
Сигивальда заковали в цепь и везут с собой, он под охраной на другом корабле. Были схвачены некоторые из его людей, и от них стало известно о свояченице барона, которую тот намеревался насильственно постричь в монахини или даже убить. Готье распорядился доставить в Компьень и ее тоже.
— Скорее всего, этот Сигивальд отделается денежным штрафом, хотя и не маленьким, — говорил Готье вечером, когда он и обе принцессы расселись около Мартина. — Он виновен в том, что силой удерживал благородную даму, да и в поместье его творились кое-какие непотребства, но за такое не казнят. А вас он преследовал, не зная, кто вы. По той же причине запустил в нас корягой, будь он неладен, впереди две недели таких неудобств! Будет на суде твердить, что защищал свои земли от незаконного вторжения и вершил правосудие, глядишь, король и простит.
— Но вешать людей без суда он все равно не имеет права! — возразила Изабелла. — Непременно попрошу отца ужесточить закон против такого самоуправства. Как ужасно, должно быть, живётся крестьянам с таким сеньором!
— Вы просто ангел доброты, моя принцесса, — проговорил Готье, склоняясь, несмотря на боль, к ручке Изабеллы.
— Ах, Готье, открою вам тайну! Я уверена, что совсем по иной причине меня так прозвали! — со смехом отвечала она. — Молва часто все преувеличивает. Думаю, дону Мартину тоже будет интересно послушать мою историю.