И принцесса рассказала о том, как десять или чуть больше лет назад во дворце был большой пир с множеством приглашенных. Праздновали Рождество. Как всегда, слуги сбивались с ног, поднося все новые угощения и подкатывая бочки с вином.
Громкая музыка и обильные возлияния немного утомили епископа Гундобальда, и тот решил выбраться из-за стола и немного походить по залам.
Он был не частым гостем в Компьене, а потому разглядывал недавно законченные мастерами мозаичные картины с большим интересом.
Там действительно было на что полюбоваться, особенно впечатляла картина, изображавшая изгнание конунга Сигурда из Самура. Епископ задержался возле нее, но тут из-за мраморной колонны появился порядком подгулявший Горнульф. С радостным видом устремился он к епископу и напомнил о давнем знакомстве. Гундобальд не слишком обрадовался напоминанию о той старой истории со сдачей и последующим отвоеванием города Самура и хотел ускользнуть, но от Горнульфа не так уж легко оказалось отделаться. Обычно он не был красноречив, но тут, видно, хмельное вдохновило, и Авель высокопарно сообщил епископу, что не держит на него зла за то, что не сумел защитить их, несчастных пленных, от кровожадных данов. В довершение речи Горнульф дружески хлопнул епископа по плечу и удалился спать, а тот остался на месте, ожидая, пока утихнет боль и можно будет сделать хоть шаг.
Но как только шаг был сделан, епископ увидел перед собою Альберика Верринского, который в эту рождественскую ночь был, как и его друг, склонен к доброте и всепрощению. Напомнив о том же случае, Альберик тоже простил Гундобальда за допущенную ошибку, и тоже ударил по плечу.
Таким ударом хозяин Веррина у себя в имении валил быков, и после его возвращения к столу Гундобальд совсем приуныл, прислонясь к стене.
Стоило епископу двинуться к выходу из зала, как его снова окликнули. Он хотел бежать, но сил не хватило. Повернулся на голос и слабо застонал. К нему шел сам король!
— Куда же ты, Гундобальд? — вполне дружелюбно спросил он. — Празднество в самом разгаре, иди полюбуйся на танцы! Я вижу, ты чем-то опечален!
— О нет, ваше величество, — поспешил заверить епископ, — можно ли быть печальным на вашем великолепном празднике?
— Я все понимаю, — кивнул король. — Ты обижаешься на меня до сих пор, епископ!
— Как можно, сир?! — испугался тот.
— Я тебя понимаю. Ведь когда-то я поступил с тобою слишком сурово, отобрал город!
— О, это такая мелочь, сир! — простонал Гундобальд.
— Так ты не держишь зла?
— О мой король, я бы не посмел…
— Тогда прости меня в эту святую ночь, Гундобальд!
— Я никогда не таил зла, ваше величество…
— Я всегда знал, что ты просто молодец! — одобрил король.
Дружеский удар по спине, и Гундобальд со слабым стоном рухнул на пол.
— Эй, слуги! — раздался над ним голос короля. — Вы там не заснули? Помогите его преосвященству дойти до покоев! Епископ устал.
Король удалился.
Открыв глаза, епископ увидел склонившееся над ним милое личико с громадными серьезными глазами, в обрамлении светлых локонов.
— Ангел! — простонал он. — Так я уже на небесах?
— Увы, я не ангел, — ответил нежный голосок.- Меня зовут принцесса Изабелла, я просто шла мимо. Вам стало дурно?
Этот рассказ вызвал взрыв смеха, к большому неудовольствию монахинь, опасавшихся за здоровье обоих раненых.
— Но этот Гундобальд хоть остался в живых? — спросил Мартин.
— Жив до сих пор! — весело ответила Вив. — Хоть папа так и не вернул ему Самур, но у епископа и так немало богатств, и живется ему хорошо! Только вот у нас редко бывает!
Ночь
Она долго не могла заснуть в роскошной постели под шелковым балдахином, и не только сегодня. С того самого вечера, когда в Компьень привезли трупы молодых фрейлин и воинов принцессы, Беренгария почти не спала.
Одних похоронили здесь же, в усыпальнице, других забрали родственники для погребения в родовых склепах. Все были потрясены и охвачены ужасом при известии о подлом нападении на принцессу и убийстве ее людей. Подробности не разглашались, но слухи ходили и обрастали самыми невероятными подробностями как в городе, так и здесь, во дворце.
Кто же мог ожидать, что гость их величеств, сын герцога Фландрского, заплатит за гостеприимство преступлением? Да, Адемар взбалмошен и капризен, но он рыцарь и будущий властитель!