Королева успела осмотреть рану Мартина, как только его привезли во дворец. Теперь она приготовит для него целебные мази и отвары, и выздоровления можно будет ожидать в ближайшее время. Но что потом? Вив не отходит от него ни на шаг. Она теперь взрослая и влюблена по-настоящему, да и ее избранник не покорится.
Азарика до сих пор никогда не разговаривала с ним, если не считать обычных приветствий, но теперь нужно это сделать, и как можно скорее. Когда она зашла в отведенный раненому покой, чтобы осмотреть его, он был почтителен и терпелив, как и надлежит благородному рыцарю держаться в обществе королевы. Но она заметила, что взгляд его был изучающим и, пожалуй, слишком холодным. Материнское сердце проницательно, и Азарика поняла не только умом, но и женским чутьем: он готов со многим примириться ради любви к Вивиане, готов отказаться от мести, но стать своим в их семье еще долго не сможет.
И чтобы помочь им обоим, Азарика должна найти нужные слова.
Люди, начиная от супруга и заканчивая последним невольником, называли ее самой мудрой и справедливой из королев. Многие считали ее сильной и отважной, а некоторые — даже колдуньей.
А ведь она была еще и женщиной, иногда так нуждавшейся в помощи и утешении.
Каждое утро Азарика благодарила Всевышнего, что ниспослал ей в жизни такого друга и наставника, как старый каноник Фортунат. Этого добрейшего, благороднейшего человека, который стал вторым отцом и ей, и Эду, давно не было в живых. Но сколько она передумала, переосмыслила и поняла, читая оставшиеся после Фортуната труды! Это были не написанные по заказу королей и епископов хроники и летописи, нередко трактовавшие события так, как это было нужно заказчику.
Никто и никогда не правил хроники Фортуната, ибо долгие годы о них не было известно. Более того, многие пришли бы в ужас, узнав содержание этих хроник, слишком уж много страшной и жестокой правды в них было, слишком часто они приоткрывали завесу над тайнами сильных мира сего. Слишком многие знатные семьи упоминались. Слишком много каноник знал об их делах, не всегда благовидных. И никогда не искал им оправданий, ибо целью его было не обелить или очернить кого-то, а рассказать правду. Не удивительно, что находились желающие уничтожить рукописи Фортуната, да и его самого. К счастью, этого сделать не удалось.
— Грядущие поколения будут лучше, добрее нас, — как-то сказал ей старик. — Они будут чище душой, будут больше знать и думать. Главное — чтобы не боялись правды, а искали ее.
— Вы думаете, будут искать, отец мой? — Азарика тогда спросила это с сомнением, ибо слишком много несправедливости успела узнать в свои юные годы. — По-моему, многим приятнее искать богатство и власть, каким бы путем к ним не нужно было идти, хоть по трупам!
— Будут. Не все, конечно, ведь путь правды труден и опасен, а пройдя его, не найдешь в конце богатства и почестей. Но всегда были и есть те, кто ищет правду и несет ее другим. Правда бывает неприглядна и непонятна, но время все расставляет по местам. Все лишнее, суетное, наносное теряется в вечности, а правда остается. А ты, дитя мое, не давай своему сердцу ожесточиться. Природная доброта так редка, а у тебя она есть. Береги ее.