— Я полагаю, что твой избранник все рассказал тебе, — мягко сказала королева, забирая у дочери отвар. — Ты не забыла, что теперь нужно укутать? Вот так.
— О да, я знаю, кто он. Но мама, это же несправедливо, если мы позволим прошлому делать нас несчастными в будущем!
— Да, несправедливо, — согласилась Азарика, прижимая ее к сердцу. — Но для того, чтобы достичь счастья, надо сначала посмотреть в глаза правде. И если ты не испугаешься ее и сможешь жить с нею, значит, прошлое над тобой не властно.
— И ты согласна выслушать Мартина, мама? Он хочет просить моей руки.
— Я поговорю с ним, дитя. Но ты сама знаешь, что решение будет принимать твой отец.
— Отец прислушивается к твоим советам, мама.
— Да, порой мне удается быть ему полезной. Но не забывай историю его рода! Роберт Сильный, отец Эда, погиб по вине Готфрида. Который был отцом твоего Мартина. Долгие годы после гибели герцога твой отец был забыт и брошен своей каролингской родней, да и потом, когда он сумел возвыситься, они не раз предавали его в угоду графу Каталаунскому. Подумай сама, какие чувства питал к нему Эд!
— Кто-то передал Мартину ужасные, гадкие письма о моем отце! — воскликнула Вив. — И некоторые из них написаны, если это не подделка, моей бабушкой, Аделаидой Каролинг! Скажи, мама, где это видано, чтобы мать вот так отрекалась от своего сына? Такое бывает?
— Все это было, и письма действительно написаны принцессой Аделаидой, — грустно подтвердила Азарика. — Но ты не осуждай ее, ведь ты не знаешь всего, а принцесса была очень несчастна.
— Что ж, — нетерпеливо вскинулась Вивиана, — я надеюсь, Всевышний простил ее. Но те письма, вместе с протоколами допросов, делают из отца чудовище, от которого отреклась даже собственная мать! Кто-то измыслил гнусную интригу, матушка. И я не могу понять, для чего.
— Да, ты права. И мы выясним, кому и для чего это понадобилось.
Она снова обняла дочь.
— Ох, мама! — вскрикнула Вив. — Прости меня, я так глупа и думаю только о себе! А ведь тебе вредно волноваться. Ребенок…
— С ним все будет в порядке. Как и со всеми моими детьми. Ты ведь знаешь, что Изабелла и Готье тоже хотят пожениться! Начинай процеживать лекарство, Вив, как я тебя учила. Мне пора идти к твоему рыцарю.
Мартин разговаривал с оруженосцами, когда ее величество изволила оказать ему честь своим визитом.
Азарика вошла в сопровождении прислужницы, несшей лекарственные снадобья, корпию и бинты для перевязки. Авель остался охранять снаружи.
Расставив все принесенное на столе, Азарика жестом отпустила служанку и оруженосцев, а сама склонилась над Мартином.
Она явилась посмотреть на него, а помощь раненому была предлогом. Так думал Мартин, пока королева осматривала и обрабатывала его рану. Но он должен был признать, что она умелая врачевательница. Ее прикосновения были легки как раз настолько, чтобы не причинять лишней боли, и в то же время была в них удивительная чуткость, словно у нее зрячие пальцы.
И еще она, конечно же, понимала, о чем он думает. Что ж, большая доля правды в этом была. Она должна была рассмотреть и разгадать мужчину, от которого потеряла голову ее дочь.
Мартин был смущен, что королева видит его почти нагим, и она не стала раскрывать его полностью. Но ей и так было видно, как красиво и сильно его покрытое золотистым загаром тело.
Ее сыновья унаследовали богатырскую стать Эда.
Мартин, такой же высокий, как они, был тоньше в кости, но весь словно бы состоял из литых мышц и если и уступал в силе кому-то из принцев, то совсем мало.
Его отец сохранился в памяти Азарики как изрядно обрюзгший мужчина с красными прожилками в совиных глазах и начавшими редеть на висках волосами. Хотя, возможно, человек его лет просто не мог выглядеть привлекательно в глазах юной девушки, влюбленной в молодого красавца.
Видимо, от предков по материнской линии достался Мартину этот горделивый поворот головы, высокие скулы, тонкие черты лица и глаза, от родниковой голубизны которых казались еще темнее красиво изогнутые брови. Черные волосы, прямые и тяжелые, блестящей массой падали на плечи.
Азарика кое-что читала о вестготах — древнем племени, оставившем земли Германии и воцарившемся в Испании почти на четыре столетия, до прихода мавров.
Старинные хроники свидетельствовали о том, что вестготы были рослыми и голубоглазыми, а черты их отличались правильностью.
Род Иньигес, к которому принадлежала мать Мартина, как раз и вел свое начало от древних вестготских королей.
Что ж, с происхождением все более чем в порядке, лицо и тело прекрасны, но как обстоят дела с его душой?