— Я хотела бы знать, где Мартин! - воскликнула Вивиана.
- Был здесь несколько минут назад! - с недоумением сказал Готье. - И вот как сквозь землю провалился.
- Госпожа! Тут один торговец видел, как мой господин пошел с какой-то женщиной! - сообщил взволнованный Муньеко. - Вроде бы она просила о помощи.
- Женщина? - Принцесса нахмурила брови. - И куда же он с нею направился?
- Туда, за ряды! - пояснил почтенный торговец. - Я было подумал, что это одна из непристойных женщин, что обычно крутятся здесь. О, простите, мадам!
- Быстрее, туда! - крикнула Вив. - Я чувствую что-то дурное, сестра!
- Идём, идём же! Не волнуйся так, - говорила Изабелла, когда они уже бежали в направлении рядов.
Двое выскользнули, будто тени, из-за павильона. Приблизились в несколько прыжков, совершенно бесшумно, ибо заранее обвязали сапоги соломой. Но Мартин не напрасно провел юность, кочуя от одного сражения к другому. Здесь опасность была в самом воздухе, а он умел чувствовать ее, как чувствовали десятки поколений его предков-воинов.
Повернулся как раз вовремя, чтобы успеть перехватить руку с занесённым кинжалом.
Второй нападавший кинулся на помощь сообщнику, тоже сжимая в руке клинок, но наперерез ему рванулась Микаэла.
- Бодо, нет, нет! - дико закричала она. - Вы же обещали!
- Сучка! - прохрипел косматый Бодо, всаживая кинжал ей в грудь.
Удар был направлен точно, и несчастная осела на землю, обагряя ее кровью. Через минуту она была мертва.
Бодо без усилия высвободил оружие и бросился на помощь Людгеру. Мартин уже выбил у священника кинжал и рванул из ножен свой.
- Бей же! - рявкнул Людгер. - Не видишь, он едва дышит!
Это было правдой. Рана Мартина открылась, и отец Людгер, давно уже скорее наемник, чем монах, понял это.
Мартин быстро шагнул назад, к стене, не давая возможности атаковать себя сзади.
— Мартин, где ты?
К ним неслась девушка с распущенными волосами, сопровождаемая, судя по топоту, ещё несколькими людьми.
Бодо в растерянности заметался, ища пути к отступлению. Как противник, он был уже не опасен, ибо им завладел страх.
Но Людгер подхватил с земли свой кинжал. Он все ещё надеялся уйти, а если нет, то продать свою жизнь подороже. Сколько людей привела с собой девка, он не мог видеть, ибо проход между стенами двух павильонов был узок. Но здесь был еще один проход, и если воспользоваться им, он сможет уйти дворами, которые успел изучить за последние дни, готовя себе пути для отхода.
- Проклятая! - крикнул он, направляя удар в девушку.
Она успела отклониться, но все же недостаточно быстро, он успел задеть ее. Платье на плече потемнело от крови.
- Вив!
Мартин одним прыжком оказался рядом, и в тот же миг Муньеко и Гонсало повалили на землю ожесточенно сопротивлявшегося святого отца. Оставшись вновь без кинжала, он старался достать зубами удерживавшие его руки, и Муньеко пришлось оглушить его ударом по голове.
- Вив! - Мартин хотел поддержать ее, а она - его.
- Ты весь в крови, Мартин! О, помогите же, помогите! Открылась рана!
- Тебе больно, Вив? - проговорил он, теряя сознание.
- Выламывайте двери любой лавки! - распорядилась Изабелла. - Если шевалье сейчас же
не получит помощь, он погиб!
* Старинная баллада в переводе Е.Гинзбурга
Прошло несколько дней...
Через 3 дня послы королевства Леон выехали из резиденции Компьень. Им предстоял не близкий путь домой, и желательно было преодолеть его до начала осенних дождей.
Несмотря на то, что нужные договоры были подписаны и можно было смело говорить о благополучном завершении дел, дон Ордоньо покидал Францию с тяжелым сердцем. Ведь пришлось оставить в Компьене дона Мартина, находившегося между жизнью и смертью. Монах-врачеватель, бывший при посольстве, а также и местные лекари лишь качали головами. Ведь едва залеченная и вновь открывшаяся рана - это почти верная смерть.
Ждать граф Арана больше не мог. Его возвращения ждал король, да и так уже епископ Браганский давно торопил с отъездом. Поджимая тонкие губы, делал язвительные замечания об амурных историях и выборе между чувством долга и любовью к дамам. О сомнительной необходимости бросаться на выручку принцессы, к услугам которой и так целое войско. Уж епископ Антоний умеет расставлять акценты в нужных ему местах и наверняка доложит, сколько времени было потеряно впустую из-за Мартина.
Пожалуй, только он один уезжал из Компьеня без грусти. Напротив, глаза епископа, обычно скупого на проявление чувств, порой загорались каким-то радостным возбуждением, и он не всегда мог (или не хотел) это скрыть.
Дон Ордоньо понимал причину этой радости. Черная шкатулка с золотой инкрустацией, доставленная Мартином из аббатства Св. Ангильберта, находилась теперь у епископа Антония, надежно спрятанная в одну из седельных сум и притороченная к седлу. Ведь именно ему было приказано доставить ее, если с Мартином что-нибудь случится в пути. Может быть, епископ знал и о ее содержимом. А уж как этот интриган все преподнесет королю, дон Ордоньо не сомневался. Все заслуги припишет себе, а Мартину отведет самую незначительную роль. Если вообще о нем упомянет. А сам король, капризный и непредсказуемый, может о Мартине и не спросить.