Пока наполняли ванну, Азарика уговорила дочь отправиться в свои покои и привести себя в порядок.
Вивиана и сама понимала, какая она растрепанная, да и платье не меняла уже несколько дней. В комнате нельзя было надолго открывать окна, ибо малейшая простуда могла добить раненого, и все эти дни она провела в страшной духоте. Истинным наслаждением оказалось наконец сбросить пропотевшую, впитавшую резкий травяной запах одежду и погрузиться в лохань с теплой водой.
Прислужницы вымыли и ополоснули лимонной водой ее волосы, а потом их пришлось сушить целую вечность!
Теперь, когда жизни Мартина ничто не угрожало, Вив вновь захотела быть красивой. Пока ее причесывали, она сидела в тончайшей льняной сорочке и придирчиво рассматривала платья, которые прислужницы спешно принесли из гардероба и по очереди показывали ей. Яркое и слишком блестящее сейчас было бы неуместно, и принцесса остановилась на светло-лиловом струящемся шёлке, скромно расшитом серебряными цветами по подолу.
Мартина за это время успели вымыть и побрить. Он был очень слаб, но не заснул до тех пор, пока его принцесса не вернулась.
И потом она уже никуда не уходила.
Ему совсем не хотелось есть, но, чтобы не огорчать Вив, он проглотил несколько ложек бульона и вновь заснул.
А она приготовила для него свежий отвар, убрала в темное место настаиваться, а сама, скинув только башмачки, устроилась под боком своего рыцаря и через несколько минут тоже погрузилась в сон.
Эту ночь Азарика спала спокойно, проснулась около полудня и даже не стала никого упрекать, что не разбудили раньше. Она действительно нуждалась в отдыхе.
- Давай немного подождем, - шептала она, касаясь своего уже ощутимо округлившегося живота. - Я привыкла ждать, а теперь мы ждём с тобою вдвоем, так легче! Скоро мы будем все вместе - твой отец, братья, сестры, ты и я! А тогда уж ничто не страшно.
Она не испытала ни страха, ни потрясения, узнав, что бывший канцлер Фульк жив. Это рассказал под пыткой отец Людгер. Как все извращенно жестокие люди, он был труслив и выложил все, что знал. Его сообщник Бодо, знавший гораздо меньше, ничего нового не сообщил, но от него стало известно, что служанка Микаэла была обманута Людгером и заманила Мартина в ловушку, не имея дурного умысла. Бедную девушку похоронили по-христиански и отслужили молебен об упокоении ее души. Судьбу же двоих убийц и шпионов Фулька предстояло решать королю.
Когда после допроса Людгера королеве сообщили, что под именем епископа Элигия во владениях Простоватого скрывается бывший канцлер империи, она лишь слегка сдвинула брови, а потом велела открыть окно и долго стояла, вдыхая уже по-осеннему холодный воздух.
Ей было даже немного жаль своего врага, который всем назло не захотел так просто умереть, но и сам себя обрек прожить остаток дней, как крот в норе. Тяжело болен и немощен, но продолжает строить козни и мстить. Он, в чьем распоряжении были армии, чье имя наводило ужас на врагов, теперь довольствуется услугами кучки преступников.
Да, его время ушло, но всё-таки он был ещё опасен. Чертежи укреплений, попытка уничтожить Азарику руками Мартина, а затем и нападение на самого Мартина подосланных Фульком убийц ясно говорили о том, что смыслом жизни бывшего архиепископа Реймского по-прежнему остаются злоба и ненависть, и сложить оружие он не намерен. Как ядовитый скорпион не может не жалить, так Фульк не может возлюбить ближнего.
Что ж, шпионы Фулька не вернутся к нему, и он поймет, что его тайна известна в Компьене.
А мы не будем никому раскрывать ее. Пока не будем.
Она улыбнулась.
Вопросов и так оставалось больше, чем ответов, и вопросы эти касались более важных для нее людей.
Решение короля