И вот наступил день, которого все ждали. Кто с радостью, кто с надеждой, кто со страхом, но возвращения короля в Компьене ждали все. Так было всегда.
Почти четверть века, что Эд правил Францией, менялось по его железной воле королевство, менялся и он сам.
Тогда, после низложения безвольного Карла Толстого и избрания на престол Эда, победителя норманнов, не все верили, что под его властью держава будет процветать. Говорили, что, мол, он хоть и храбрец, но вспыльчив, надменен и слишком любит войну. Не втянет ли такой король страну в пучину новых кровопролитных войн, не рассорится ли с соседними государями, не обложит ли ещё более тяжкими поборами своих подданных? Другие утверждали, что именно такой государь, способный отражать нашествия и править железной рукой, молодой и сильный, как раз и нужен, чтобы возродить королевство.
Видимо, вторые оказались правы.
Теперь уже не шатаются по всему королевству банды убийц; шайки мародёров и дезертиров стали малочисленны, ибо безжалостно истребляются по приказу короля, да и язычники совершают лишь стихийные набеги, но крайне редко приводят войска, способные осаждать замки и аббатства.
Нелегко было этого достичь, но, действуя методом кнута и пряника, умело вербуя союзников, а при надобности и вбивая клин между мятежными, вечно чем-нибудь недовольными вассалами, Эд построил свое королевство. И оно ему нравилось.
Видимо, и сам он нравился всем этим людям — крестьянам, горожанам, монахам и торговцам, выбегавшим с радостными криками навстречу войску в этот прохладный осенний день.
Конечно, сейчас не было такой всеобщей эйфории, как после разгрома Сигурда, но это и понятно. Король данов разорял замки и усадьбы и угонял в рабство именно здесь, где от него все натерпелись.
А кто такой герцог Аквитанский, что с ним не поделил Эд и где вообще находится эта самая Аквитания и примкнувшая к ней мятежная Гасконь, многие имели лишь смутное представление.
Тем не менее, вдоль дороги стояли толпы мужчин, женщин и детей, жадно высматривавших алый плащ короля.
Эд благосклонно улыбался, иногда махал рукой, на которой массивная латная рукавица уже сменилась легкой замшевой перчаткой. С трудом сдерживался, чтобы не помчаться во весь опор, как когда-то. Ведь там, уже совсем близко, она! Надо только преодолеть оставшиеся два лье, потом мост, потом замковый двор, где он легко соскочит с коня, будто и не пролетела четверть века.
И там он заключит ее в объятия, а она чуть отодвинется, уперев кулачки в его грудь, и будет смотреть на него так, как только она одна умеет. Ради одного этого взгляда стоило жить.
Сыновья, ехавшие позади короля, во всем следовали его примеру. И, как и отец, испытывали смешанные чувства. Все они были рады вернуться, но и все знали о странных и тревожных событиях, произошедших дома в их отсутствие.
Королева, не вдаваясь в большое количество подробностей, сообщила о попытке похищения Вивианы и появлении в Компьене названных гостей из владений Простоватого. Да и всегда вездесущая молва доносила кое-какие вести.
Возможно, именно эти вести и заставляли порой хмуриться чело короля, когда он следовал во главе войска к своей резиденции.
Что касается его сыновей, то они ещё раньше высказали все, что думали об Адемаре Фландрском, а общий итог подвёл принц Анри:
— Мессиры братья, думается мне, что Адемар-лягушачий принц теперь вынужден будет всю жизнь ходить и по сторонам оглядываться! Или уж сразу уехать в Эфиопские земли или ещё дальше!
Он говорил это с дерзкой улыбкой, которая вообще редко покидала лицо этого принца.
Ги, самый младший из братьев, разделял его настроение.
А вот Рауль, который, как и отец, был скорее серьезным, нежели весельчаком, оставался задумчив. Было похоже на то, что его непослушная сестренка вновь попала в некую историю, которая не ограничивалась только ее похищением.
Дальше все пошло, как обычно. Чем ближе к Компьеню, тем чаще замирало сердце короля в предвкушении встречи. При въезде на мост он погнал коня быстрее.
Там, во дворе, его воины, придворные и челядь выкрикивали приветствия, в воздух летели шапки, мелькали косынки и шарфы, которыми размахивали женщины, а он видел лишь ее, свою королеву. И через секунду преодолел разделявшие их несколько шагов и заключил жену в объятия.
А из-за ее спины уже выглядывали два девичьих личика. Дочерям тоже не терпелось обнять отца и братьев!
Приветствия, молитвы, речи, поздравления, лесть, сотни лиц и голосов, праздничный пир, музыка и песни — все это было, как обычно и продлилось до глубокой ночи.
И лишь после полудня, проснувшись рядом с женой, он спросил, осторожно касаясь ее живота:
— Ну, как вы тут?
— Неплохо, — ответила она, ещё полусонная, — только есть очень хочется.
— Позавтракаем здесь, — решил он. — Только вдвоем! И ещё, мы там привезли для вас… Посмотришь потом с девочками.
Да, она уже знала, что он привез богатую добычу.
— Там есть красивые ткани, — продолжал он. — Все как тебе нравится!
— Ах, мой король, как это чудесно!