Она была благодарна ему. Знает ведь если не все, то многое, но не торопит ее с рассказом! Да, он всегда берег ее. Он и сейчас позволил ей говорить о делах только после того, как прислужницы привели ее в порядок.
После завтрака они, наконец, поговорили.
Рассказ Азарики занял не менее трех часов. Эд почти не прерывал ее, лишь изредка задавал короткие уточняющие вопросы, но она видела, как порой начинали играть желваки на его лице, да сдвигались над переносицей каштановые брови.
С Адемаром ему было все понятно. Он повел себя, как враг, и явно здесь же был замешан и даже дал негласно свое благословение Балдуин Фландрский. Что ж, король Эд знал, как поступать с врагами.
Но вот как поступить с собственной дочерью, со своей любимицей Вив, если она полюбила врага? Или сына врага, есть ли разница?
— Так значит, теперь наш… гость из королевства Леон поправился? — спросил король, когда рассказ подошёл к концу.
— Почти. Прошло около месяца с тех пор, как люди Фулька напали на него. Он правда был на волосок от смерти, Эд.
— Что же теперь? — сухо уронил он.
— Решать тебе.
Он встал, прошёлся по комнате туда-обратно несколько раз.
Потом остановился напротив жены.
— Из твоего рассказа я понял, что тебе он нравится.
— Да, это так. Он храбрец, и в нем нет подлости. И он правда любит нашу дочь, Эд.
— Но добиться любви Вив, не говоря о себе всей правды! — возразил он, с трудом сдерживая гнев. — Добиваться ее, хотя перед этим желал взять в жены другую женщину! Ездить на встречи с нашим злейшим врагом Фульком и его сообщниками! Все это, моя дорогая, создало у меня очень противоречивое мнение об этом молодом человеке! Даже не зная, кто его отец, я задумался бы…
— Эд, давай будем справедливы! — мягко сказала Азарика, кладя руку ему на плечо. — Бывают ситуации, когда на самом деле не знаешь, как открыть правду. Хочешь подумать и решить все чуть позже, причинить меньше боли, и вот попадаешь в свою же ловушку, и ничего толком не придумывается. Он просто очень боялся потерять ее. И разве Мартин не отказался участвовать в заговоре против нас, разве не бросился спасать нашу дочь, хотя они тогда почти расстались, и ему было и легче, и спокойнее просто уехать домой? А что касается встречи с Фульком, то ведь мы и сами тогда не знали, что тот жив, откуда же Мартин мог знать? Он получил приказ своего короля встретиться с немощным, не покидающим стен аббатства стариком, епископом Элигием, а кому о чем-нибудь говорит это имя? Это же не встреча и не тайные переговоры с враждебным нам принцем Карлом! Что же до той молодой дамы из Испании… Скажи, многих ли ты знаешь, у кого первая любовь осталась единственной?
Эд обнял ее, и некоторое время оба молчали. Она не должна была волноваться. Новые платья, украшения, шитье детского приданого, подготовка к родам — пусть лучше думает об этом. И есть ещё Изабелла и Готье и их планы на будущее. Эд был бы рад их свадьбе, ведь тогда он прочнее привяжет к королевскому дому семейство самого могущественного из своих вассалов. Когда-нибудь Готье быть герцогом, а Раулю — королем, они друзья уже сейчас, а лёгкий налет соперничества никогда не вредил их отношениям. Да и Изабеллу не придется отправлять за тридевять земель! С этой стороны все складывалось удачно.
Но Вив! Разве она не достойна такого же счастья, как и ее сестра? И не позволяет ли она себя обмануть, не пользуется ли ее юностью и доверчивостью этот… Вельф? Представляет ли она себе, что ее ждёт в подобном браке, если он состоится? Да, мнение отца об избраннике ее сердца было предвзятым, и Эд сам это понимал. Когда-то он решил для себя, что будет справедливым королем. Наивный, он и не представлял, как это трудно! А быть справедливым отцом, оказывается, иногда ещё труднее.
Азарика и сама так много думала об этом, что сейчас просто читала мысли своего мужа, как если бы он сказал все это вслух.
— Я уверена, что Мартин не желает обмануть нашу дочь и искренен, говоря о своей любви, — сказала она. — Сам подумай, через что ему предстоит пройти, когда вернётся в Леон и должен будет все рассказать своей матери, а затем королю Гарсии. Если он идёт на это, значит, любит.
— Я поговорю с Вив… С ними обоими, — сказал Эд. — Пока не сделаю этого, все равно ничего не смогу решить. Но всё-таки, Азарика, как подумаю, что из всех она выбрала именно сына Готфрида Вельфа, то не знаю, смеяться или плакать! Может, правду говорят, что от судьбы не уйдешь?
— Ты только что упомянул, что Мартин — Вельф по отцу. Подумай, мой король! Хоть ты на престоле уже много лет и столько сделал для процветания королевства, но все же кое-кто из подданных, да и в иных землях, ещё помнят о вражде Робертинов с некоторыми могущественными старинными родами! Затушить огонь этой старой вражды можно было бы, заключив брак между Вивианой и Мартином — потомками Робертинов и Вельфов! Все считали бы это примирением, и тогда нашим врагам будет труднее сеять смуты.
Король сделал нетерпеливый жест.
— Да, это правильная мысль. Но сначала мы должны быть уверены, что страстная любовь не сменится ненавистью! Ибо даже ради примирения и иных благих целей я не допущу, чтобы Вив заставили страдать.