Немного позже, выходя из покоев жены, он увидел Вивиану.
Она сидела на банкетке у стены. Увидев отца, вскочила, бросилась к нему, как бывало когда-то, но вдруг в нерешительности замерла. Она не знала, как теперь вести себя с ним. Может быть, боялась разгневать.
— Подойди ко мне, Вив, — сказал он.
Она приблизилась, его маленькая храбрая Вив, точная копия матери. И упрямая, как он сам.
Вчера они не успели ни о чем поговорить, лишь обмолвились несколькими словами, из которых Эд понял, что его дочь храбро вела себя в плену у Адемара, да и потом.
— Итак, сколько недругов удалось победить моей воинственной дочери за последнее время? — улыбнулся Эд, желая снять напряжение.
— Двоих, — ответила она. — Ты хорошо обучил меня, отец.
— А ты всегда была достойной ученицей и никогда — трусихой.
— Мне не в кого было стать трусихой, — Вив гордо вскинула головку. — Разве в нашем роду, отец, кто-нибудь страшился посмотреть в глаза опасности?
— Думаю, никто. Как и в глаза правде. А потому завтра я жду тебя и дона Мартина в малом зале приемов. Думаю, вы оба понимаете, что разговор будет серьезный.
— Да, отец. Благодарю, что не заставляешь долго ждать!
И, тряхнув распущенной гривой непокорных волос, она добавила:
— Я люблю Мартина, отец. И с этим никто и ничего не сможет поделать.
— Хорошо, — усмехнулся он. — Ступай же к нему теперь, а завтра увидимся.
«И я пойму, как быть дальше», — добавил король мысленно.
«Милая моя, пожалуйста, не волнуйся! Я сделаю все, даже самое невозможное, только бы быть с тобою!»
«Вивиана, дитя мое, что бы не сказал тебе отец, помни, что он думает только о твоем счастье!»
«Вив, ты не думай ни о чем плохом, ни о чем грустном, когда пойдешь к отцу! Я уверена, что он все поймет, когда вы расскажете ему о своей любви. И знай, я всегда поддержу тебя!»
«Вив, ты же всегда была самой смелой из нас! Не робей! Мы мало знаем твоего избранника, но ты бы не полюбила гадкого человека!»
Она слышала голоса своих самых любимых всю ночь, которую почти не сомкнула глаз, и утром, когда должна была решиться их судьба.
- Мартин, мама, Изабо, Рауль, Анри, Ги… — шептала Вивиана вместо молитвы, и эти родные имена придавали ей сил.
Принцесса выбрала платье простого кроя, тончайшего бирюзового бархата. Из украшений — только изящная золотая цепь и любимые три браслета, подаренные Мартином. Волосы она собрала в высокий конский хвост. Такая прическа открывала шею, подчеркивая юность и хрупкость Вивианы.
Мартин уже ждал ее в приемной, облаченный в темно-лиловую тунику, схваченную в талии тяжелым чеканным поясом и украшенную аметистовым оплечьем. Он заметно похудел во время болезни, от которой еще не вполне оправился, и до сих пор был бледен, но в этот день, когда решалось их будущее, выглядел спокойным и невозмутимым.
Он преклонил колено перед возлюбленной, а она вложила тонкие пальчики в его ладони, и некоторое время они оставались так. Весь мир был где-то далеко и с любопытством наблюдал за ними, но двое влюбленных совершенно о нем не думали, ибо только друг в друге черпали и силы, и надежды на будущее.
Вивиана и Мартин молча взялись за руки и в тишине, такой непривычной для огромного дворца, пошли под гулкие своды анфилад.
Они почти никого не встречали по пути. Придворные, удивительно чуткие ко всему происходящему во дворце и его окрестностях, выжидали в своих покоях, не грянет ли буря, и лишь немногие любопытные отваживались через щель в двери взглянуть на этих двоих, идущих отстаивать свою любовь.
Малый зал приемов представлял собою роскошное помещение с высоким сводчатым потолком. Пожалуй, оно являло собою распространенную в ту эпоху смесь позднего римского стиля с его подчеркнутой изысканностью и тягой к максимальному комфорту, с варварской роскошью дворцов древних франкских королей давно ушедших династий. Стены были украшены великолепными фресками, изображавшими сцены охоты и битв. Даже окна здесь были подлинным произведением искусства венецианских мастеров и тоже могли считаться своего рода картинами, только составленными из кусочков разноцветного стекла. Одна из этих картин изображала мчащегося по лесу оленя с ветвистыми рогами, вторая — темноволосую деву среди буйной зелени и цветов.
Очаг был отделан редким коричнево-желтым ониксом, и в нем трещали дрова, ибо осенняя прохлада уже уверенно давала себя почувствовать.
Из мебели — кресло с высокой спинкой на небольшом, всего на три ступени, возвышении, и несколько скамей под покрывалами волчьего меха, с множеством разбросанных по ним бархатных подушек.