Почудилось, или девушка с оконного витража похожа на Вив? Мартин не успел додумать эту мысль. Дверь с противоположной стороны зала распахнулась.
Эд приближался к ним, как всегда, невероятно красивый и столь же гордый, и оба двинулись ему навстречу.
В середине зала они сошлись — Эд, создавший это королевство силой как своего ума, так и меча, Мартин — сын его врага, положившего жизнь, стремясь низвергнуть Эда, все его дела и начинания, и Вивиана — принцесса, без которой эти двое никогда бы не встретились здесь.
Мартин и Вив, как подобает, преклонили колени перед королем, и он не мог не отметить, насколько они оба красивы и грациозны. Словно созданы друг для друга. Да, его маленькая смешная Вив выросла, стала пленительной юной дамой и сама избрала возлюбленного. Хотя… разве кто-то мог бы сделать это за нее?
Король уселся в кресло и указал дочери и ее рыцарю на заваленную подушками скамью напротив себя. Но они остались стоять, держась за руки, как двое детей, а сердца их бились так, что он и на расстоянии слышал. Они не опускали глаз, ибо пришли к нему честно, и в их взглядах читались любовь и надежда, смятение и боль.
Этикет не дозволял Мартину первым заговорить с королем о цели своего визита, и Эд, выдержав подобающую паузу, нарушил молчание сам:
— Итак, мессир граф Мартин Иньигес из королевства Леон, владеющий замком Оргуллосо и всеми прилегающими к нему землями. Вы желали говорить со мною. В чем ваша просьба?
Взгляды серых, как грозовое небо, и голубых, как горные ледники, глаз встретились, и Мартин не дрогнул перед королем.
— Я прошу руки принцессы Вивианы, ваше величество, — так же прямо ответил он.
— Вы хотите очень много, — холодно усмехнулся король. — Не скрою, что с предложениями относительно Вивианы ко мне уже обращались несколько владетельных сеньоров. Я не стал пока обнадеживать никого из них, ибо давно обещал, что она сама изберет себе супруга. Единственным требованием было, что этот человек должен быть достаточно знатного рода, чтобы искать руки принцессы. И, конечно же, я не мог предвидеть, что она полюбит именно вас.
— Я избрала дона Мартина, отец! — проговорила Вивиана. — И только к нему лежит мое сердце. Никакая старая вражда не разлучит меня с ним!
— Я понимаю твои чувства, Вивиана. Потому и позволил тебе присутствовать при этом разговоре, хотя обычно такое не принято.
Да, она понимала это. Отец хотел, чтобы она убедилась в отсутствии у него предвзятости.
Эд чуть помедлил и заговорил снова.
— Дон Мартин, уверен ли ты, что любишь мою дочь той истинной любовью, которая неподвластна клевете, злобе и ненависти? Отвечай откровенно, хорошо ли ты все обдумал, прежде чем явиться сюда?
— Ваше величество, я люблю Вивиану больше самой жизни, — ответил Мартин. — Ни на ком, кроме нее, я не женюсь, пусть хоть весь мир будет против!
— Даже если из-за этого прервется твой род?
— Он не прервется, сир, ибо принцесса подарит мне сыновей. Но если бы и существовала такая угроза, другую жену я не возьму.
— Но думал ли ты о том, что это будут не просто твои и ее сыновья, а еще и внуки короля Эда, отправившего когда-то на плаху твоего отца?
— Думал, сир, — Мартин побледнел, но опять не опустил глаз под испытующим взглядом короля. — Я был бы глупцом, если бы не думал, и обманщиком, если бы сейчас отрицал это.
- Хорошо, что ты говоришь правду, - кивнул Эд. - То, что я успел узнать о тебе, весьма противоречиво, и ложью ты лишь навредил бы себе.
- Отец! - воскликнула Вив. - Мартин рассказал мне, а потом и матушке обо всем - о своей семье, и как приехал сюда, и что думал обо мне, обо всех нас! В чем-то он заблуждался, ибо вырос вдали от Франции и не мог видеть истинной картины всего, что происходило. Но он никогда не желал мести и не имеет в сердце подлости!
- Охотно верю, - сказал ее отец уже более мягко. - Я и не сомневаюсь, что именно любовь заставила мессира Мартина открыть тебе всю правду, а затем броситься на помощь, когда тебя похитили.
- В чем же тогда твои сомнения, отец? Разве они не должны были развеяться после того, как Мартин разыскивал и спасал меня? Неужели их причина кроется только лишь в прошлом?
- "Только лишь", - повторил король с горькой усмешкой. - Это очень важно, моя дорогая.
Думали вы оба о том, что будет после того, как первая горячка вашей страсти и восхищения немного спадет? Ведь вы, как бы сильно не любили друг друга, не сможете прожить всю жизнь в собственном прекрасном мире, не впуская туда больше никого? И не рухнет ли эта любовь, Мартин, когда у твоих ног зарыдает женщина, родившая тебя на свет, с мольбой отречься от моей дочери? Мне ведомо, что графиня призывала тебя к мести с тех пор, как ты был ребенком. Ты уверен, что теперь она не проклянет вас обоих? Что твое решение не станет причиной ее страданий, что ты не пожалеешь о браке с моей дочерью? Не услышит ли моя дочь когда-нибудь твоих обвинений в том, что ты несчастен? А ты, Вивиана, сможешь ли выдержать и смириться с тем, что тебя не примет семья твоего избранника? И если от тебя потребуют отречься от отца и матери, захочешь ли ты это сделать?
- Я думал обо всем этом, сир, - ответил Мартин. - И понял, что все равно не отрекусь от Вивианы. Я люблю ее и никому не позволю оскорбить.
- А я, отец, во всем безоговорочно верю Мартину, как и он верит мне.
Король помолчал некоторое время. Тишина нарушалась лишь потрескиванием дров в очаге.