И они действительно не отходили друг от друга все эти три дня, оставшиеся до их разлуки. Они не могли, не хотели никого видеть и слышать, и все никак не могли наглядеться друг на друга.
Никто не беспокоил их.
Днём влюбленные сидели, обнявшись, в саду или выезжали на прогулки в лес. Мартин пересаживал Вивиану к себе, они укутывались в его плащ и ехали шагом по осеннему лесу, по усыпанной красной и жёлтой листвой тропе.
Охрана принцессы, следуя приказу ее матери, держалась на расстоянии.
— Ты любишь меня? — уже который раз спрашивала Вив.
— Я люблю тебя, — отвечал Мартин и осыпал поцелуями поднятое к нему осунувшееся от бессонницы личико. —
Обещай только, что не будешь плакать!
— Я не могу этого обещать, мой любимый. Ты только не сердись, но я, наверно, пока ещё не очень сильная. Я буду плакать. Лучше я пообещаю тебе другое — любить и верить. Это обещание я точно сдержу.
Он прижал ее сильнее, так, что она едва не задохнулась.
— И ещё, ещё… — она вздрагивала в его объятиях, — ещё тебя не будет на свадьбе Изабеллы и Готье… Будут турниры, пиры, танцы… А мне придется быть там одной!
— Не говори так. Там будут твои родители, братья. А мне ты потом все расскажешь, — утешал он. - Подумай лучше, как будет хорошо, когда Изабелла и Готье приедут на нашу свадьбу! Я уверен, что тебе сошьют самое красивое платье, Вив, мой цветок! Ты будешь самой прекрасной невестой.
— Для тебя я буду самой красивой на свете, — пообещала она, стараясь улыбнуться.
— Ты и есть самая красивая и желанная! Помнишь, там, на площади, где нас представили друг другу… Я видел только тебя, моя Вив. Только и думал, как бы поцеловать тебя!
— Так целуй же, ведь я здесь, рядом!
Этот поцелуй с привкусом слез был таким долгим и страстным, что у обоих занялся дух.
Вечером она сидела, сгорбившись, у очага в своих покоях. Здесь было уже сильно натоплено, но Вив зябко куталась в меховую накидку. Фрейлины и служанки теснились в своих помещениях, ибо принцесса не желала их видеть. Мартин должен был прийти к ней, но где-то запаздывал. Она уже хотела искать его, когда сзади стукнула дверь.
— Это только я, Вив, милая, — ласково проговорила Изабелла. — Она подсела к сестре и нежно обняла за плечи. —
Почему ты так дрожишь? Ведь жарко! Что с тобой, Вив? Ты заболела?
— Нет, сестра. Мне просто плохо, — глухо проговорила Вивиана. — Он едет послезавтра, Изабо! Скажи, как мне вынести это?!
Она не плакала, но последняя фраза была исполнена такой муки, а глаза горели таким лихорадочным огнем, что Изабелла была и тронута, и не на шутку напугана. Никогда ещё она не видела свою сестру такой.
— Ты говоришь, послезавтра? Хорошо, тогда завтра вы поедете с нами. Мы устроим чудесную прогулку, пока не полили осенние дожди. Лес так прекрасен сейчас! Я хочу, чтобы и ты, и Мартин полюбовались им. Там, возле маленькой уединенной усадьбы у реки, особенно красиво и спокойно… Осенний лес ведь имеет колдовскую силу, а знаешь, почему? Старые люди говорят, что в каждом дереве, в каждом кустике живёт его дух, дриада. Это такие хрупкие девы с зелёными волосами, похожие на русалок, только не злые. Осенью они собираются в хороводы и устраивают пляски в венках из самых ярких кленовых листьев. А потом, когда лес сковывает зимняя стужа, они засыпают до весны! Вот в преддверии этой долгой спячки лесные духи и стараются навеселиться и пошалить всласть, и подшучивают над людьми, заставляя кружить по ельникам и дубравам, моя Вив. И никто не будет удивлен, если ты и Мартин на некоторое время заблудитесь… Только вдвоем! Та усадьба слишком мала, чтобы вместить кого-то ещё! А утром вы найдетесь. Ведь вам легче будет перенести разлуку, если вы попрощаетесь наедине?
Вивиана молча бросилась в объятия сестры.
— Я прошу вас, Мартин, взять с собой и прочесть эту хронику.
Королева положила ладонь на массивный фолиант, лежавший перед нею на столе.
— Это труд человека, чья душа болела за нашу Францию, вместе с которой он пережил многие горести и невзгоды, но видел также взлеты и победы. И людей, самых разных, от императоров и епископов до полудиких чернопашцев. Все это написано за долгие годы, не по заказу владетельных особ и не за деньги, но от сердца, жаждущего истины. Я сделала несколько копий этой книги, драгоценной для меня, и одну из них теперь дарю вам. Ведь и вы — франк, дитя этой земли, а Испании принадлежите лишь наполовину.
— Я благодарю вас, моя госпожа, — ответил он, — за такой подарок. Я и впрямь желаю ещё многое понять… О прошлом. Ведь вы для этого дарите мне книгу?
— Именно так.
— Я благодарен вам, — повторил он, — от всего сердца, моя госпожа! Сначала вы спасли мне жизнь…
— А теперь я хочу, чтобы эта жизнь, которую вы желаете связать с моей дочерью, была счастливой, — продолжила Азарика за него. — Было бы очень дурно оставить вас в неведении. К тому же, вы уже читали иные свидетельства, враждебные нашему роду. Я не упрекаю вас за это, но будет справедливо, если вы теперь изучите записи каноника Фортуната. Буду рада, если они помогут вам понять и принять некоторые события прошлого! Мой супруг знает и одобряет, что я делаю вам этот подарок.
— Я благодарю его величество, государыня. В том числе и за его решение о моем отъезде на год. Вот только Вив… Молю вас, утешьте ее, когда я уеду.
— Она еще очень юная, — мягко сказала Азарика. — Но и сильная. Не волнуйтесь, а сейчас идите к ней.
Мартин поцеловал изящную белую ручку королевы и вышел, унося ее подарок.