Старый крестьянин, видимо, приглядывавший за домом, впустил их, привязал лошадей под навесом, задал корм и тут же ушел.
Но приезд знатных гостей явно не был неожиданностью, ибо в доме царил образцовый порядок, а на столе ждало угощение — оплетенная бутыль вина, мясо, сыры, медовые пирожки и фрукты.
Но не это влекло влюбленных, а широкое, застеленное меховым покрывалом ложе в глубине комнаты. Любые слова казались сейчас ничтожными, или, может быть, они боялись спугнуть свое счастье. Долгое время тишина прерывалась лишь биением их сердец и тихими стонами, когда они раздели друг друга и сплелись в объятии в роскошных мехах.
И теперь, в эти последние часы перед их разлукой, оба стремилась отдать себя полностью, без остатка, чтобы долгие месяцы друг без друга черпать силы в воспоминаниях об этой чарующей и мучительной ночи.
— Мартин, мой Мартин, — шептала принцесса в перерывах между поцелуями, которые были напоены страстью и нежностью одновременно.
— Вив, моя сладкая, мой цветок! Ты сводишь меня с ума...
— Не останавливайся, молю тебя!
Да он и не смог бы остановиться, видя в полумраке бледное от страсти лицо, рассыпавшуюся массу черных кудрей, взметнувшиеся к его шее тонкие руки, горячие сухие губы, в полубреду повторявшие его имя…
И могла ли она сама не желать его, не ощущать его силы и не отзываться на трепет прекрасного, золотисто-смуглого тела? Стройные бедра раздвинулись, впуская его, и через несколько минут тишина нарушилась страстным женским криком и хриплым, с рычащими нотками, стоном мужчины.
— Ты увозишь с собою мое сердце, Мартин, - сказала Вивиана.
Первые рассветные лучи уже проникли через ставень в комнату, оставляя им все меньше времени.
— Взамен здесь остаётся мое сердце, — ответил он.
Она нашла в себе силы не разрыдаться, даже улыбалась, провожая его.
В условленном месте Мартина ждали оруженосцы, и прямо оттуда он будет держать путь в далёкую Испанию… Туда, где в смертельных схватках сходятся христианство и ислам, и этой войне не видно конца!
— Побереги себя, мой дорогой!
— Обещаю тебе, мое сокровище! Ты и оглянуться не успеешь, как пролетит время, и я приеду.
Впереди уже маячили два всадника.
— Теперь возвращайся, Вив. Ты поедешь не одна, не бойся.
Ещё один поцелуй. Ещё несколько минут каждый из них слушал биение сердца другого. Но нельзя было бесконечно растягивать эту боль.
— Мартин, - шепнула Вив. - Говорят, уезжающий увозит с собою лишь одну треть боли, а две трети получает остающийся. Я не могу, не могу сдвинуться с этого места, пока ты здесь! Уезжай, я постою здесь, пока буду видеть тебя! Я люблю тебя!
Он ещё раз поцеловал ее, чувствуя, что сердце вот-вот разорвется.
— Я люблю тебя, Вив, и вернусь к тебе!
Он пришпорил коня и через минуту исчез из виду.
Вивиана чуть было не бросилась вслед за ним, но чья-то сильная рука удержала ее кобылицу.
- Рауль! - воскликнула принцесса. - Откуда ты здесь?
- Приехал отвезти тебя домой.
Она послушно последовала за ним, будто не совсем осознавая, куда и зачем едет.
Через некоторое время Рауль, обеспокоенный ее молчанием и безучастным видом, остановился и протянул ей флягу с вином.
- Хочешь, немного походим по лесу? - предложил он.
Вив отхлебнула изрядный глоток и согласилась.
- Как ты нашел меня, Рауль? Ты знал, где я?
- Конечно.
- Так значит, эта усадьба…
- Ну да, моя. Я редко там бываю. В основном, за нею присматривает старик, которого ты видела. Раньше это делала его внучка.
- Где же она теперь?
- Недавно родила сына. Моего. Теперь понимаешь?
- Ох, Рауль! Так ты поэтому помог нам?
- Да. Я знаю, как это больно, когда нельзя быть вместе.
- Ты уверен, что нельзя?
- Об этом никому не следует рассказывать, Вив, - проговорил он, не отвечая на ее вопрос. - Я не хочу, чтобы им причинили зло из-за меня.
- Так ты из-за этого всегда уходил от разговоров о женитьбе?
- Да. Но жениться все равно придется. Много ты видела холостых наследников престола?
Пожалуй, она не смогла бы привести подобных примеров. Даже Карл Простоватый был женат.
Всю оставшуюся дорогу оба молчали.
Об уехавших и оставшихся
Мартин в порыве отчаяния едва не снес со своего пути обоих оруженосцев и дальше мчался, почти не разбирая дороги. Совершенно не думал о том, что на извилистой лесной тропе при такой скачке можно поломать ноги коню, да и самому лишиться жизни. Сейчас главное было - оказаться как можно дальше отсюда, чтобы отпустил соблазн вернуться, догнать Вив, подхватить и увезти с собой.
Через полчаса этой бешеной скачки он начал приходить в себя, замедлил ход и пустил Шторма крупной рысью.
Вскоре лесная дорога вывела их на проселочную, и лишь тогда Муньеко и Гонсало с облегчением перевели дух.