Изабелла всячески старалась отвлечь меня, а для этого лучшее средство — заняться каким-нибудь делом. За несколько дней мы с нею пересмотрели столько роскошной парчи, мягчайшего бархата, переливчатых шелков, золотого и серебряного шитья, тончайших вуалей, лёгкого полотна и нежных кружев, украшений и просто драгоценных камней без оправы, что в глазах еще долго что-то слепило и покалывало. И стоило мне ночью сомкнуть глаза, как увидела неистовое кружение какого-то яркого, блистающего всеми цветами вихря, в центре которого была я!
Мы с Изабо выбрали дивный лазуревый бархат для ее свадебного наряда. Рукава верхнего платья будут широкими, ниспадающими до пола, а отделают их шелком, в тон платью. Вокруг ворота, по плечам и подолу оно будет украшено сапфирами, каждый камень — внутри вышитого золотом цветка! А нижнее платье сошьют из шелка цвета слоновой кости.
Ну и на все дни торжеств нужны новые платья. Изабелле нельзя появиться дважды в одном и том же. Поэтому портнихи и их помощницы работают день и ночь, не покладая рук.
Я тоже не должна уронить честь нашего дома. На мне будет розово-сиреневое атласное платье, очень облегающее в груди, с узкими рукавами. Широкая, драпирующаяся складками юбка составляет дерзкий контраст к такому верху и будет украшена по подолу вышивкой — золотыми пионами, к которым очень подойдёт золотой же пояс в виде толстого витого шнура с кистями на концах.
А нижнее платье — бархатное, очень тонкое, белоснежное. Оно мне особенно нравится, ибо обхватывает тело, как перчатка, и подчеркивает каждый изгиб.
В нем я полностью одета, и в то же время как будто нагая. Показаться в нем без верхнего платья совершенно невозможно, и после торжеств оно будет лежать в сундуке до приезда моего Мартина. Но уж тогда я обязательно это надену!
Конечно, мой милый уже добрался до королевства Леон. Я все время пытаюсь представить, как прошла его встреча с королем, но не могу. Еще страшнее становится при мысли о том, как все воспримет его матушка. Я стараюсь думать о ней с почтением, но пока не очень получается. Я люблю своего отца и знаю, что он не казнит невиновных. Да и виновных порой прощает. А эта женщина смеет его ненавидеть и обвинять! Да что она знает, просидев полжизни в четырех стенах? О нет, мне следует отбросить подобные мысли.
И уж совсем не хочется думать о той, другой девушке. Я уверена, что Мартин скажет ей всю правду открыто и честно и попросит прощения. Не знаю, простит ли она его и простила бы подобное я сама? Но меня она точно возненавидит. Ведь я отняла Мартина у нее. Но я ничуть не сожалею! Он мой, и довольно об этом.
Родители Готье остались у нас в гостях, и это весьма кстати. Герцогиня оказалась просто незаменима по части организации празднеств и очень помогает нам.
Готье просто светится от счастья. Как и моя Изабо.
Чего не скажешь о сестре жениха, Лиутгарде, которая по прежнему сохнет по Раулю.
Мой брат не обращает на нее никакого внимания. Как, впрочем, и на других знатных девиц.
Мы с Раулем больше не говорили о его возлюбленной и ребенке. Впрочем, Рауль скрытен и не выносит вмешательства в свои дела. Единственный человек, которому он может раскрыть душу, это наша мама.
Но и Рауль, и Анри, и Ги очень старались развлечь меня все эти дни. Наперебой предлагали мне самые вкусные блюда, приглашали певцов и музыкантов, сопровождали на конных прогулках. У меня самые лучшие братья на свете, я ещё больше полюбила их за эти дни!
Сейчас братья поглощены приготовлениями к блестящему турниру, который состоится через 2 дня после свадьбы.
Охоты, пиры и гулянья будут великолепны.
Надеюсь, в дни свадьбы не будет никаких публичных казней. Они часто приурчивались к праздникам в прежние царствования, и посмотреть собирались целые толпы. Я никогда не понимала этого. Нет, я не против смертных приговоров преступникам, но почему казнить надо было непременно в праздник, потакая диким инстинктам не самой лучшей части общества? Теперь времена изменились, надеюсь, навсегда.
А уж в честь рождения нового принца или принцессы будут отпущены из темницы некоторые заключенные.
Моя мама разрешится от бремени со дня на день. Во всех храмах служат мессы о здравии королевы.
Отец почти не отходит от нее.
Я не разговаривала с ним неделю после отъезда Мартина.
В один из вечеров, когда я сидела на своей скамейке, отец пришел за мной.
Он никогда в жизни не поучал и не ругал меня. Не делал этого и теперь. Мы ничего не доказывали друг другу и не спорили. Я и без этого понимала, что его жесткое условие, против которого я и сейчас восставала всей душой, было продиктовано только заботой обо мне. А он понимал, что чувствую я. Он молча протянул мне руку, и я сжала ее изо всех сил. Так мы помирились.