Измученный своими сомнениями, Винифрид рассказал ей о встрече с неизвестным, называвшимся именем Ральф.
Некоторое время они шли молча. Молодой рыцарь заметил, как побледнело лицо его венценосной покровительницы. Впрочем, больше ничто не выдавало ее волнения, а догадаться о буре, вызванной в душе Азарики его рассказом, он не мог, ибо многие события прошлого оставались скрытыми от него.
Тонкие пальцы ее величества судорожно сцепились друг с другом под драгоценной муфтой куньего меха.
Она была многим обязана отцу Винифрида и старику Гермольду. Но тот долг сполна возвращен, она тоже много раз выручала их, да и позаботилась об осиротевшем ребенке.
Заступничество за Ральфа однажды чуть не стало причиной большого горя для нее самой.
И вот он снова здесь, если, конечно, это он, и помочь скрыться беглому каторжнику она не имеет права!
В первую очередь, она полностью в воле короля. И как подданная, и как жена.
Винифрид не смел нарушить молчание и уже ругал себя за то, что признался в причине своего смятения.
— Винифрид, мы сделаем вот что, — сказала, наконец, королева. — Я найду способ, чтобы он был опознан, или же опровергну ложь, если это не Ральф. Но только ради тебя! Если это он, ты поступишь, как велит тебе совесть. Можешь помочь ему, но пусть он тотчас покинет пределы королевства или сдастся на милость короля. Это все, что я могу сделать.
Мысленно она наметила заняться этим послезавтра.
Теперь же настало время выезжать на турнир.
Зрелище должно было быть невероятным и пышным. Участников набралось почти вдвое больше против обычного, а гостей съехалось столько, что пришлось спешно вырубать деревья по краю леса, иначе негде было бы раскинуть палатки. Несмотря на наступившие холода, люди все продолжали прибывать.
Среди участников должны были быть не только рыцари Франции, но и гости из иных королевств, и состязания наверняка получатся грандиозные, с непредсказуемым исходом.
Подданные короля, ещё в юности получившего прозвище "Баловень войны", настолько привыкли к военным играм и турнирам, что состязание было для них лишь праздником, но не диковиной. Но на сей раз свадьба прекраснейшей из принцесс христианского мира с прославленным воином и наследником могучего герцогства, наряду с возможностью побывать при блестящем королевском дворе, привлекла самых знатных рыцарей, прославленных мастеров боя из многих стран.
Увидеть таких рыцарей всех вместе считалось большой удачей. Ведь где и когда еще смогут помериться силами закованный в броню монументальный тевтон, ещё недавно покорявший язычников в диких болотах Пруссии, и пылкий рыцарь христианской Испании, закаленный постоянной войной с маврами и берберами? Или где покажут свою удаль изощренно-коварные в бою византийские воины против отчаянных ирландцев или упрямых саксов, прибывших из-за пролива? Изредка в этом необычайном сборище мелькали даже рогатые шлемы крещеных норманнов с Луары, заключивших мир с королем. И у всех — своя манера боя и особая выучка, свои секреты и хитрые приемы, а встретиться им предстояло здесь, на арене близ королевской резиденции Компьень.
Вот поэтому все и были охвачены волнением, как только объявили дату турнира. Эта возможность увидеть своими глазами великое состязание лучших воинов, а также то обстоятельство, что оно было чем-то вроде ознаменования недавно одержанной в Аквитании победы короля — все делало турнир одним из самых значительных и блестящих зрелищ за последние годы.
Уже два дня назад крестьяне и горожане толпами начали стекаться со всей округи. Более состоятельные зрители прибывали в повозках или верхом. Людской поток двигался беспрерывно, а голоса перекликающихся людей, конское ржание и рев мулов были слышны на целое лье окрест.
Вокруг турнирного поля уже белело множество палаток.