- Им ещё не приходилось надолго расставаться, - говорила королева герцогине Орлеанской, наблюдая за дочерьми издали.
- Это жизнь, - отвечала та. - Изабелла быстро привыкнет к своему новому дому, что же касается младшей принцессы, то ведь и она не будет весь век сидеть возле родителей и братьев!
- Изабо еще такая юная, я так волнуюсь за нее! - эти слова Азарика смогла сказать только мужу, когда вечером они остались одни.
- Тебе разве было больше лет, когда мы поженились? - успокаивал он. - У нас все сложилось хорошо, и у них так будет. И наша дочь далеко не размазня, уж можешь мне поверить.
Всё-таки за годы, что пролетели с тех пор, он научился быть удивительно терпеливым!
В день торжественного выезда в Орлеан произошла лишь одна серьезная заминка.
С утра нигде не могли найти белоснежную Кристэль, любимицу принцессы. Ни во дворце, ни в саду не удалось обнаружить ее. Изабелла понимала, что не может отложить отъезд, и едва не пришла в отчаяние.
- Я прослежу, чтобы кошка была найдена! - убеждала Вивиану сестру. - Оставь мне ее клетку, и увидишь, что вскоре я пришлю в ней твою красавицу, живую и здоровую.
- Но если с нею что-нибудь случилось? - говорила Изабелла.
- Не стоит расстраиваться раньше времени, милая, и огорчать Готье, - возразила королева. - Вив найдет ее!
- Мы с Германом перевернем все подвалы и чердаки! - обещала Вам. - Я же никогда не подводила тебя!
- А я дам им в помощь сколько угодно палатинов, - пообещал король. - Ты же знаешь, что мои палатины кого угодно из-под земли достанут!
Последний аргумент, видимо, убедил ее.
Изабелла, великолепная в золотом, с сапфирами и жемчугами венце и собольем плаще, попрощалась с родителями, сестрой и братьями в замковом дворе. Все придворные и челядь столпились здесь же.
- Я сделаю ее самой счастливой на свете, клянусь вам! - говорил Готье, целуя на прощание руки королевы и Вив.
Ещё раз Изабелла бросилась в объятия отца, затем матери, а после этого сестры и братья обнялись все вместе. И вот, наконец, Готье поднял ее и усадил в седло. Взметнулись в воздух платочки и шарфы провожающих, торжественно взревели трубы, и пышная кавалькада тронулась в сторону Орлеана.
Если принцесса и ее супруг выехали из Компьеня со всей возможной пышностью и в сопровождении блестящей свиты, то другой путник, тоже покинувший город, не имел ничего, кроме мула, а все вещи его и припасы в дорогу уместились в седельных сумах.
Провожал его только один человек.
Рассказ о своей жизни в последние 24 года не занял у Ральфа много времени. Ему и самому казалось, что только вчера он, оборванный и без гроша в кармане, но свободный, бросился с поляны в лесную чащу и вместе с другими беглецами растворился в темноте... И вот теперь вынырнул из нее спустя столько лет, таким же нищим и преследуемым.
- Сам посуди, что мне оставалось делать! - говорил он Винифриду. - После этого побега обратного пути для меня не было. Эд дважды не помилует! А вернись я к родне в Барсучий горб - сразу попался бы. А разве они и так мало горе мыкали? Так подох, значит, Тьерри всё-таки?
- В нескольких лье от замка есть его могила, - сообщил Винифрид. - Совсем травой заросла, да люди и не любят лишний раз там ходить. Крестьяне рассказывают, что по ночам из-под земли в том месте слышатся стоны и удары, как если бы он рвался наружу. Но крест, воздвигнутый у могилы, не пускает его!
- Ничего странного, вряд ли кто захотел бы ухаживать за могилой Тьерри! - со злорадным блеском в глазах усмехнулся Ральф. - Я не очень верю в россказни насчёт того, что мертвец может рваться из могилы, но сейчас мне хочется, чтобы с Тьерри было так. Пусть мучается!
Помолчав немного, он добавил уже другим тоном:
- Может, не стоило мне тогда бежать, но сорвался вместе со всеми. Ну, видно, суждено так было. В молодости все кажется легко, вот я и подумал, что приживусь где-нибудь в чужих краях. Да новые дружки позвали за собой, расписывали свою воровскую жизнь по-всякому, я и решил, что немного побуду с ними, на первое время денег добуду. Ну, а потом так и остался грабителем, это же так быстро - остановил на дороге кого надо, ну, иногда и ножиком чикнул... и ты сразу с деньгами. А чтобы столько заработать, в поле вкалывая, год трудиться надо, и то если неурожая не будет! Вот так я пожил поочередно в Лотарингии, Германии, Бургундии, Лангобардии и иных местах. И теперь везде объявлен вне закона.
- Куда же поедешь, если всюду тебе уготована смертная казнь?
- Да за море, видно, уеду, - он хитро подмигнул. - Если только не прогуляю деньги, что ты дал, где-нибудь гораздо ближе!
- Если сделаешь так, не смей даже появляться! - сурово сказал Винифрид. - Помни свое обещание! Ты не должен больше совершить ни одного преступления во Франции. Я дал тебе денег только при этом условии!
- Не сомневайся, - рассмеялся тот. - Ты мой единственный родич, и ты помог мне, как же тут солгать? И она... Она ведь снова помогла, да?
- Об этом говорить мы не будем. Но я слышал от людей, знавших тебя, что тогда, в прошлом, сердце у тебя было не злое, ты много выстрадал и был храбр. И о том, что ты хотел расквитаться с Тьерри за все муки нашей семьи, я тоже знаю. Потому и дал тебе денег, хоть ты и не изменишь своему ремеслу!
- Я больше ничего не умею, Винифрид. Это теперь моя дорога до конца дней.
- Что ж, езжай тогда за море.