Монастырь, звон колокола плывет над рекой. Торжественные звуки органа, идущие к мессе вереницы монахов и один - отделяющийся от всех, дабы пойти своей дорогой... Снова пение, но совсем иное, полутемный грот и люди, чьих лиц нельзя разглядеть, повторяющие непонятное и страшное - молитвы, где каждое слово произносится наоборот.
Великолепный дворец, незнакомый ей, и в то же время стоящий в удивительно знакомом месте.
В освещённом множеством свечей зале - красивая девушка с черными, как смоль, волосами. Это же Эвлалия! И вторая, не разобрать, красивая или нет, блеск золота и алмазов не даёт рассмотреть ее. Блеск становится нестерпимым, взрывается ярким снопом искр, и вот уже не королевский дворец видит Вивиана, а горящие селения. И изможденного человека, собирающего последние силы, чтобы удержаться в седле и не выронить младенца...
Черные совы летают под потолком, под бой бубна страшная старуха кружится в безумном танце в клубах разноцветного дыма, которым так упоительно дышать. Вивиана как будто и сама находится там и ощущает этот сладкий дурман, и слышит слова, обращённые к владыке тьмы...
Водяная мельница и бедный домишко среди кустов бузины. Земля стонет под копытами могучих коней. Лай собак, множество всадников, и один из них - молодой и светловолосый, он прекраснее всех. Рауль? Нет, это же ее отец! Но почему он подносит факел к соломенной кровле? И что за старый человек лежит неподвижно на окровавленной траве?
Опять колокольный звон. Девушка в монашеском балахоне крестится левой рукой и с вызовом смотрит на распятие, будто спрашивая: "Ну, как ещё ты можешь меня покарать?"
Та же девушка, но немного постарше, в золотом венце на кудрявой головке, медленно кружится под музыку, к ней склоняется лицо мужчины...
И снова толпы людей, в диковинных одеждах и необычных доспехах, каких ей ещё не доводилось видеть. Их речь она не понимает, лишь может выделить многократно повторяющееся: "Ла Аллахи илля Лах ва Мухаммад расул Иллах!" С ожесточением кидаются они навстречу христианским воинам. И никто не жалеет никого, ибо эта война жестока вдвойне, она не только за земли и замки, но и за веру, на такой войне пощады не просят и не получают.
Выжженная Солнцем земля. Потрескавшиеся, пересохшие губы чуть приоткрываются, шепчут: "Пить!" Но здесь нет ни капли воды, и нет тех, кто мог бы услышать мольбу... Раскалившийся стальной шлем причиняет ещё больше страданий, начинается бред. Она отчетливо слышит: "Вив, мой цветок!" Так отчетливо, будто это произнесли рядом, и она с криком: "Мартин!" открывает глаза...
... и оказывается вновь в промерзшей комнатушке на постоялом дворе.
Она лежала на большом сундуке, служившем здесь кроватью, а встревоженная Сехмет поила ее разогретым вином. Вив поторопилась пересказать ей все увиденное, боясь потом что-нибудь забыть.
- Я видела моего Мартина, понимаешь? То есть не видела лица, но знаю, что это был он. Это был его голос, и только он называет меня "мой цветок".
- Читай это заклинание, королевская дочь! Каждый день, в любое время. Оно имеет большую силу. Но не плачь, этим ты сделаешь воина слабее.
Принцесса приподнялась и села на ложе.
- Что сказали твои бобы, Сехмет?
Гадалка слегка нахмурились.
- Ты отвлекалась на иные мысли, помимо того, о чем спрашивала. А потому будущее осталось как бы под покровом тумана. Но бобы четко сказали, что твой любимый мечтает о тебе! По ночам он поднимается на самую высокую башню своего замка и подолгу стоит там, смотрит на звёзды... они в его краях так близко, что, кажется, можно достать рукой! И представляет себе твое лицо, которое для него прекраснее всех в мире!
- Но почему я видела его лежащим на земле, в каком-то ужасном месте?
- Ему предстоит война с людьми иной веры. Битва великих королей случится у большой реки, самой большой в его стране! Смерть соберёт там немалую жатву! Много погибнет храбрецов, столько, что покраснеет вода великой реки! Не стану лгать, твоему милому грозит опасность. И не только от вражеских стрел! Я вижу человека в тени, не различающего добро и зло, у него есть власть над твоим возлюбленным, а как он использует эту власть, и сам ещё не знает! И вижу женщину, что хочет затуманить разум рыцаря!
- Это его мать? - с негодованием вскинулась принцесса.
- Вряд ли. Слишком молодая.
- Она хочет разлучить его со мною?
- Очень хочет разлучить и пылает страстью к нему! Но любит-то он тебя. И носит возле сердца знак твоей любви.
- О, если так, то козни соперницы мне не страшны! Но он... он выживет в той битве?
- Ты видела его живым после битвы. Он ведь звал тебя по имени. В той битве его не убьют! Но дальше... будто
бы спускается ночь, все окутывает мрак, и я не вижу, что с ним будет!
Вив почувствовала хоть какое-то облегчение, но неясные предчувствия не переставали бередить душу.
- Увидела ли ты что-нибудь ещё? Возможно, связанное со мной, моими родными?
Сехмет помедлила с ответом, и Вив пришлось потянуть ее за рукав.
Та провела ладонью по лицу, будто отгоняя тяжкое наваждение.
- Ничего внятного о ближайшем будущем! Мы погадаем с тобой ещё раз, когда тебя не будут отвлекать мысли о прошлом! Сразу много вопросов задавать нельзя... Бобы начнут лгать.
- Тогда давай поговорим о прошлом, Сехмет! Почему я увидела людей, творивших какой-то зловещий обряд? И ещё страшную старуху, взывавшую к сатане. И моих родителей! Но какая может быть связь...
- Это слишком трудно разобрать и требует времени, маленькая принцесса. Я растолкую твое видение, но позже, немного позже.
Вив оставила египтянке горсть серебряных монет. Ей нужно было возвращаться во дворец, к матушке и маленькому Мишелю, да ещё и приступить с Германом к поискам Кристэль.