— Вы загрустили, матушка. Отчего же? — мягко спросил Мартин. — Ведь скоро Рождество, а там и ваше бракосочетание!
Ростом графиня была сыну по плечо, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть в его глаза.
— С моим бракосочетанием все ясно. Но вот как же с твоим, мой мальчик? Ты обещал рассказать. Хотя, по правде говоря, я думала, что и это дело решенное…
Он чуть помедлил, вглядываясь в ее лицо, которое было все ещё красиво и даже обрело более яркие краски с тех пор, как они виделись в последний раз.
— Да, это решенное дело, мама. Но само решение… оно изменилось!
— Король отказал тебе? О, что же ты молчишь? Или это Ампаро не хочет?
В страшной тревоге она сжала его руки, на глазах выступили слезы.
— Это из-за меня, Мартин? Из-за моих неосмотрительных речей о прошлом?
— О нет! — поспешил заверить он. — Вернее, сначала — да, но сейчас это уже не имеет значения!
— Не имеет? Но разве ты не любишь Ампаро, сынок?
Он вдохнул побольше воздуха, как ныряльщик перед прыжком. В таких случаях дядя Хайме учил его действовать решительно и быстро, и так правда было лучше.
— Нет, мама. Я полюбил другую.
— Но Мартин, когда же ты успел? Ведь ты был в Нейстрии почти полгода!
— Моя суженая живёт именно там.
— В Нейстрии… — медленно проговорила донья Герберга, проводя ладонью по лицу. — Там, где и я когда-то изведала счастье… и где родился ты! Лаонский дворец, блистательный двор Каролингов, величие и блеск во всем! И наш замок Понт ле Шене, где ты и появился на свет! Мощная твердыня… теперь превратившаяся в заросший бурьяном пустырь! Ах, с той страной связано и много горя!
— Я это знаю, мама. И потому давно хотел побывать там. Увидеть своими глазами то, о чем раньше только слышал.
— И что же ты видел? — в голосе ее он почувствовал лёгкую дрожь, но прежней непримиримости почти не было.
— Видел многое! Королевство, поднявшееся за последние годы из руин. Мощные крепости на Сене и Луаре. Не прекратившееся до сих пор противостояние франков и норманнов-язычников. Видел людей, таких же, как мы — очень разных. Франки воюют и строят, обучают войска и устраивают праздники. А королевский двор… Он действительно роскошен, мне ведь есть с чем сравнивать. Думаю, он не хуже, чем тот, который остался в твоих воспоминаниях, хотя и расположен теперь в другом месте.
— И на престоле не Каролинг, а Робертин, — тихо проговорила она.
— Да, это так.
Несколько минут они шли молча.
Это часть аллеи хорошо просматривалась из окон, особенно теперь, когда сад лишён листвы, и дон Хайме и донья Синобия видели две медленно движущиеся по белой дорожке фигуры.
— Что-то он долго, — сказал граф, — я уже начинаю волноваться. У тебя наготове нюхательная соль? Когда он скажет все, моей сестре может понадобиться помощь!
— Неизвестно ещё, кому она понадобится, — усмехнулась его жена.
— Что ты хочешь сказать? — нахмурился он.
— Только то, мой дорогой супруг, что сестра твоя имеет весьма непредсказуемый характер!
— Но ведь именно поэтому Мартин и готовился полночи к разговору, вместе с нами. Все должно получиться.
— Если он все сделает правильно, Хайме!
— Мой племянник не дурачок, — заверил граф, — и не станет бить с ходу в лоб своим известием. Ах, Господь всемогущий, помоги ему!
— Помоги всем нам!
— Так значит, там, при Компьенском дворе, ты и встретил девицу, прекрасную настолько, что заставила тебя позабыть донью Ампаро?
— Да, это так. Без этой девушки я не смогу жить.
— И она любит тебя так же сильно?
— Да. Мы поклялись любить друг друга всю жизнь!
Графиня печально улыбнулась.
— Как ты ещё молод, если даёшь и принимаешь подобные клятвы! И, конечно, она знатного рода, если ты познакомился с нею при дворе?
— Да, так и есть. Хотя их род не настолько древний, как наш, но они богаче.
— Так девушка с хорошим приданым?
— Хоть для меня это не важно, но вы имеете право знать, что приданое ей выделят очень богатое.
— И она, конечно же, кротка и благонравна?
В голубых глазах Мартина при этом вопросе заплясали веселые чертики, но ответил он вполне чинно:
— Она получила достойное воспитание в своей семье, волноваться тут не о чем!