Змея с двумя головами
У графа Хайме было пятеро сыновей в возрасте от 15 до 25 лет, и три дочери.
Две из них давно вышли замуж, жили далеко от родительского замка и на Рождество не приехали. Зато младшая, семнадцатилетняя Адонсия, пригласила своих подруг и дочек некоторых вассалов, и вместе с ними веселилась от души, подготавливая костюмы и маски для себя и кавалеров. В этих нарядах предстояло танцевать в рождественскую ночь в большом зале, где будет устроено празднество. Одни из них были сделаны из тканей, пергамента, перьев и всего, что можно было пустить на их изготовление, другие — из цельных звериных шкур. Они были наиболее интересны, но и страшны, о чем и высказалась одна из самых молоденьких девушек, Тереса, воспитанница графини Синобии, пугливо отодвигаясь в сторону, когда к ней приблизился оруженосец Муньеко во время примерки. На нем было нечто вроде куртки из меха волка, а на голову он накинул капюшон, представлявший собою настоящую волчью голову с торчащими ушами. Впечатление усиливалось тем, что одеяние было сделано не из соединённых пластин меха, а из одной цельной шкуры, и сразу становилось ясно, насколько велик и опасен был зверь.
— Милый Муньеко, снимите поскорее этот жуткий наряд! — проговорила Тереса, осеняя себя крестным знамением. — Вы в нем просто как волк-оборотень, это страшно! Вот, почему бы вам не примерить лучше это?
Она указала на черное, расшитое серебристыми звездами и ещё чем-то блестящим шёлковое одеяние.
— Это же наряд чародея! — рассмеялся оруженосец. — Любезная сеньорита, он же ещё опаснее, чем волк-оборотень. Тот просто съедает человека, а колдун может наложить чары на кого захочет, может подчинить своей воле, даже на расстоянии! Как же вы его не боитесь?
— Но он всё-таки не очень страшный с виду! — улыбнулась Тереса.
— Вам не должно быть страшно, когда рядом поклонник вашей красоты! — сказал Муньеко, приглушив голос, чтобы только она его слышала. — У меня есть святая реликвия, защищающая от колдовства и любых злых сил. Она защитит и любезную сеньориту, если та просто будет со мною рядом! Особенно если вы, сеньорита, будете и дальше называть меня милым!
- Я так говорила? - смущенно и в то же время шаловливо спросила она.
- Минуту назад, прекрасная Тереса! И за такое слово из ваших уст я готов сразиться со всеми волками округи!
— Но вас даже не было в последний раз с вашим сеньором, когда он схватился с волком и спас донью Эльвиру! - поддразнила она.
— Ах, сеньорита Тереса, вы не знаете мужчин! Дон Мартин и не стал бы звать на помощь, чтобы разделаться всего-то с одним волком! Когда мы с Гонсало приехали на ту поляну, зверь уже валялся мертвым у ног моего сеньора. Могу лишь сказать, что тот волк был воистину огромен. Но я надеюсь показать вам своё умение, когда мы все вместе поедем на охоту.
Пока они беседовали в сторонке, а остальные с весёлыми шутками и хохотом примеряли и подгоняли праздничные одеяния, одна фигура отделилась от всех и сделала несколько шагов к Муньеко и его юной собеседнице.
Невозможно было различить, кто это, ибо фигуру скрывал длинный темный плащ, а на голове была маска быка. Она была не из настоящей головы животного, но сделана поистине устрашающе, точно воспроизводя морду разъяренного быка, чьи острые рога были покрыты позолотой.
Увидев это мифическое существо, бедная Тереса вскрикнула от страха, а бык расхохотался неожиданно тонким голосом, не торопясь снять маску. Когда он все же сделал это, под нею обнаружилась молодая донья Эльвира, которая ещё долго не переставала радоваться своей шутке.
Муньеко слегка нахмурился, но, к счастью, настало время, когда в замке ужинали, и все устремились в трапезную.
Сопровождая туда Тересу, оруженосец подумал, что донья Эльвира с первой минуты не понравилась ему. Нет, она не делала ничего дурного, а внешне была даже привлекательна, что-то в ее манерах, да и во всем облике напоминало расшалившуюся козочку. Может, виной были слишком частые взгляды, устремлённые на его господина? С другой стороны, нет нечего плохого в том, что она это делает. Он и сам не понимал, что вызвало его неприязнь. Не понравился ему и отец Эльвиры, дон Эстебан. Опять-таки, ничего отталкивающего во внешности, благородные манеры, но слишком заметно было, что он будто бы постоянно ждет одобрения дочери во всем, что делает. Муньеко решил присмотреться к этим новым лицам повнимательнее.
Об этих же гостях говорили дон Хайме, донья Синобия, их старшие сыновья и Мартин, сидевшие в большом зале возле очага.
— Дон Фернандо рассказал мне немного о своем брате, — говорила графиня. — Он рано овдовел и больше не женился, ибо не захотел приводить в дом мачеху. Он очень привязан к дочери. Что касается Эльвиры, то ей поездка сюда должна пойти на пользу. Бедняжка два года безвыездно прожила у себя в замке, оплакивая гибель жениха.
— Он убит на войне? — спросил Мартин.
— Нет, это был поединок. В Эльвиру был влюблен ещё один рыцарь, вот его-то и вызвал тот несчастный молодой человек.
— Что ж, жаль, но она ещё так молода, — сказал дон Хайме, — и непременно полюбит опять.
Он отведал густого, чуть кисловатого вина и перешёл на другую тему.
— Мой управитель Анселмо ездил в столицу с поручением и задержался, а потом, вернувшись, рассказал об удивительных делах. Ну что вы скажете на это? Он говорит, что как раз в тот день, когда нужно было возвращаться, все городские ворота оказались перекрыты стражей и воинами! Вы знаете, как хитер мой Анселмо, так вот, ему удалось узнать, что какие-то злоумышленники проникли в королевский дворец и совершили кражу! Вот их-то и пытались найти люди короля. Но так и не нашли.
— Может ли такое быть, — поразилась графиня Синобия, — чтобы воры проникли во дворец? Да ещё и ушли безнаказанными?
— Что же они украли? — спросил Мартин.
— Точно никто не знает, но говорят, что какую-то шкатулку. Уж не знаю, что в ней было, но ни шкатулки, ни ее содержимого нет во дворце, и оттуда ее тоже не выносили, вот такие идут разговоры!
— Но не растворилась же она в воздухе, — рассмеялся Клименте, старший сын графской четы. — Видно, просто не там ищут!
— Вы лучше подумайте, как охраняется королевский дворец! — махнул рукой дон Хайме. —
В прежние годы такого не случалось!
Лёгкое облачко на миг затуманило взгляд и мысли Мартина при упоминании о исчезнувшей шкатулке. Это было похоже на промелькнувшее видение или забытый сон, который напрасно силишься вспомнить. Впрочем, какое ему было дело до всего этого?
— Мартин! — весёлый юный голосок вернул его к действительности. — Ты не забыл, что обещал повторить со мной фигуры фанданго?
Это была его юная кузина Адонсия.
Пока Мартин был в Нейстрии, она успела обручиться, и ее жениха ожидали в Алакуасе через месяц. Это должен был быть брак по любви, и счастливая Адонсия только и думала о том, чем поразить возлюбленного. Старинный танец фанданго, который было принято называть танцем влюбленных, идеально подходил для этого.
— После ужина, если хочешь, — весело ответил он, и тут же забыл о пропавшей шкатулке.