Видение стало терять четкость, а затем и вовсе исчезло. Сехмет так и не услышала, что ответил рыцарь.
Бобы, вода и цветы упорно не желали раскрывать тайну будущего принцессы и ее возлюбленного, а когда такое происходит, чрезмерное упорство может навредить.
Египтянка все же отважилась и вопросила еще раз, но смогла рассмотреть лишь смутный силуэт всадника, исчезающего в лесных дебрях.
И ещё она увидела огонь. Много огня.
* Фрагмент старинной испанской песни,
под которую танцевали фанданго -
танец влюбленных.
Накануне Рождества
Испания, окрестности замка Алакуас
Зима — время затишья для природы, и не только для нее. Спят под снеговым одеялом горные хребты и равнины, замирают под толщей льда реки, вепрь и олень уходят поглубже в чащобы. Даже войны зимой приостанавливаются, будто Всевышний даёт время неразумным своим чадам подумать, отринуть зло и вернуть себе надежду на счастье и свет радости.
Мартина впервые в жизни так заворожила мелодия падающих в медленном кружении невесомых снежинок. Ему даже подумалось, что именно так должна была выглядеть тишина, если бы была видимой.
И сквозь эту полупрозрачную пелену откуда-то издали смотрели на него самые прекрасные на свете глаза, и если он о чем-то жалел сейчас, то только о том, что это Рождество они встретят вдали друг от друга.
Обычно, если он не находился при дворе, то встречал праздник в замке Алакуас, где жил со своим семейством дон Хайме.
Туда он держал путь и теперь. До Рождества оставалось несколько дней, которые они посвятят обычному для этого времени увеселению — охоте на волков, во время которой веселые голоса и смех, грохот подков, конское ржание, бряцание железа и оглушительный лай собак слышны всей округе.
Как и при дворе, сыновья дяди Хайме и их приятели, молодые аристократы, съезжавшиеся из окрестных поместий, всегда затевали шумные, а порой и опасные игры, например, битвы снежками или фехтование горящими факелами, а иногда бились на палках, стоя на скользком бревне, перекинутом через широкий незамерзающий ручей.
И каждый, кто проигрывал и оказывался в воде, потом долго вспоминал, какая она ледяная, даже несмотря на близость заводи, где бьёт горячий ключ.
Мартин всегда охотно участвовал в этих весёлых и буйных развлечениях.
Пока мужчины развлекались подобным образом, дамы-хозяйка с дочерьми и их подруги рукодельничали и обменивались новостями.
Потом собирались все вместе, и тогда конные прогулки чередовались с веселыми пирами, танцами и представлениями музыкантов и жонглеров.
Мартин оторвался от кавалькады, оставив далеко позади графиню Гербергу, ее нареченного, дона Фернандо и всю свиту. Наверно, в этот безветренный зимний день будущим супругам хотелось понаблюдать вдвоем за медленным танцем снежинок.
Мартин предоставил им возможность до прибытия в Алакуас побыть наедине, тем более, что и сам не желал сейчас общества.
Кратчайшая дорога к замку графа Хайме шла через покрытые лесом невысокие горы. Между дубами и соснами тут и там громоздились гигантские, выше человеческого роста валуны, и нередко можно было встретить небольшие замерзшие водопады, ослепительно искрившиеся под зимним Солнцем. Это было настолько красивое зрелище, что Мартин невольно остановил коня. В это чудесное место он обязательно привезет свою любимую Вив накануне следующего Рождества, и она будет хлопать в ладоши и радоваться, и любоваться этой красотой, сидя в седле впереди него. А потом он отвезет ее в замок, чтобы не простудилась на холоде, и они будут до самого вечера заниматься любовью, и не нужно будет прятаться, ведь тогда они уже будут мужем и женой!
Душераздирающий женский крик прервал его мечты. Казалось, даже бледное зимнее Солнце, горделиво поднимавшееся над лесом в полупрозрачной золотистой дымке, дрогнуло от неожиданности.
Женщина звала на помощь, и Мартин повернул коня на ее голос.
Через минуту он вылетел на широкую поляну.
Женская фигурка в длинном плаще стояла, прислонясь спиной к дереву, а в нескольких шагах от нее был огромный волк. Зверь припал на передние лапы и оскалил страшные зубы, изготовясь к прыжку.
Женщина, парализованная ужасом, не могла больше кричать, лишь судорожно вцепилась пальцами в ствол дерева.
Мартин резко остановил Шторма и спрыгнул на землю. Волк столь же быстро развернулся навстречу новому противнику. В руке человека сверкнула сталь, на миг ослепив хищника. Но только на миг, а ещё через секунду зверь взвился в прыжке, а зубы его лязгнули в одном дюйме от горла врага.
Мартину не удалось удержать равновесие, но, падая в снег, он успел выбросить вперёд левую руку и сжать ею горло волка, и одновременно вспороть ему брюхо кинжалом. Ещё некоторое время он лежал на снегу, продолжая удерживать бьющегося в конвульсиях, но все ещё опасного зверя. Наконец он отбросил в сторону тело издыхающего волка и поднялся на ноги. Весь снег был залит кровью, ею же была испачкана и одежда Мартина, но сам он, если не считать нескольких царапин, не пострадал.
Спасённая женщина дрожала крупной дрожью.
Теперь он разглядел, что она была молода, и явно это была дама, а не простолюдинка.
Капюшон дорогого плаща съехал с ее головы, открывая разметавшиеся темные волосы, с которых беспорядочно свисали жемчужные и золотые нити. Видимо, до встречи с волком у нее была сложная красивая прическа.
— Прошу вас, сеньора, скажите, не успел ли он причинить вам вред? — спросил Мартин, делая шаг к девушке.
— Я от всего сердца благодарна вам, сеньор, — прозвучал в ответ дрожащий голосок. — Я не пострадала, и только благодаря вам! Меня скинула лошадь. Само по себе это не страшно, ведь до замка не далеко, но тут…
И она указала маленькой изящной ручкой на лежавший между ними труп серого хищника.
— Эльвира, о Боже! — раздался голос совсем рядом, и на поляну выехал дон Фернандо с оруженосцами — своими и Мартина. — Почему ты оказалась здесь совсем одна, где твой отец, где ваша охрана?
— Я лишь сама в этом виновата, дядюшка, — ответила она. — Мне не терпелось увидеть дивный ледяной водопад, о котором столько рассказывают, вот я и оторвалась от всех и уехала вперёд. Моя лошадь почуяла волка и кинулась в заросли, и я не удержалась в седле. И если бы не этот благородный рыцарь, наверно, была бы уже растерзана.
— Эльвира, этот рыцарь — дон Мартин Иньигес, сын моей будущей жены, доньи Герберги. Мартин, представляю вам мою племянницу, Эльвиру. Сеньор Хайме и донья Синобия были столь любезны, что пригласили моего брата с дочерью отпраздновать Рождество в своем замке, чтобы наши семьи познакомились поближе.
— Тогда, думаю, надо поскорее разыскать вашего брата, чтобы он не волновался за донью Эльвиру.
Дон Фернандо взял племянницу к себе в седло и поехал вперёд, тихонько выговаривая ей за неосторожность, а она то и дело оборачивалась на своего спасителя и, похоже, так и не услышала обращённых к ней слов.