Значит, бывает и так.
Видения, промелькнувшие передо мною в тот день, когда я была у Сехмет, не давали покоя.
На днях иные из них даже повторились в моем сне, но теперь они получили какое-то развитие. И это поставило меня в тупик. Я поняла, что либо у меня слишком бурная фантазия, либо это отголоски событий, о которых я не знаю.
Можно было, конечно, выспросить что нибудь у Сиагрия или других старых слуг, но я не стала. Ведь одно дело - вызнавать что-то о призрачной Эвлалии, которая то ли была, то ли нет, и совсем другое - задавать вопросы о своих родителях.
Тут лучше обратиться к ним самим, и если они не захотят ответить, то смириться с этим.
Думая об этом, я прогуливалась по саду, который в этот день весь покрылся инеем и был диковинно красив.
Захрустел снег под чьими-то шагами, и на дорожку передо мною выбежал Сакс, дог моего отца. А значит, и сам король был где-то рядом, ведь по утрам он обычно гуляет со своим любимцем сам.
Дог несколько раз махнул хвостом, даже на миг прижался носом к моему боку, выражая радость. Но тут же отошел, ведь он всегда помнил о своем достоинстве и был не очень щедр на проявления чувств, если они не касались его дорогого хозяина.
-Ты не замерзла, Вив? - спросил отец, появившись на дорожке вслед за Саксом.
- Нет, папа, я тепло одета.
Мы пошли рядом, а Сакс снова убежал вперед.
- Ты стала очень задумчивой в последнее время, Вив.
- Я думаю о любви, - ответила я, не ходя вокруг да около.
Ведь я выросла в семье, где было четверо мужчин, и давно поняла, что с ними лучше говорить и задавать вопросы прямо, если хочешь, чтобы они так же прямо и ответили.
- Ну, это понятно. Что же может занимать юную девушку больше, чем любовь?
- Ах, многое! - решилась я. - Например, я совсем не знаю, как было принято ухаживать раньше. Ну, как молодые люди давали понять девушкам, что те им небезразличны?
- По-разному, - он пожал плечами. - Смотря какой молодой человек, и смотря какая девушка.
- А ты, папа, что делал, когда захотел открыться моей маме?
Готова поклясться, что на миг он смутился, но потом ответил совершенно спокойным голосом:
- Сказал ей, что обычно говорят. И попросил стать моей женой.
- Так просто?
- Ну, не совсем просто. Мы ведь были в осажденном Париже и готовились к прорыву навстречу императорской армии. И никто не знал, будет ли жив на следующее утро...
Я понимала его. Ведь, погибни он тогда, мама осталась бы одна на всем свете, да ещё и окружённая врагами. Он желал дать ей положение, которое защитило бы ее.
Да, у мамы не было родни. Вернее, был отец, но в то время находился где-то далеко. Может быть, у друидов принято годами бродить по свету. Или причина была в чем-то другом?
- А кто же подвёл маму к алтарю, когда ты ждал ее там? Если там не было ее отца...
- Это сделал герцог Орлеанский, которого ты отлично знаешь.
- А платье? Какое на ней было платье? Ты помнишь? А украшения?
- Розовое.
Он улыбнулся этим воспоминаниям, идя рука об руку со мною сквозь медленно падающий снег.
- На ней были бриллианты и рубины, и скажу без ложной скромности, что таких нет и не было ни у одной невесты!
Он был в хорошем настроении, и я решилась:
- Папа, а с твоей стороны на свадьбе были родственники?
- Да, но мало, - ответил он несколько суше. - Твой дядя Роберт был, а остальные - просто какая-то дальняя родня.
- А кем тебе приходился молодой человек... очень похожий на тебя, красивый, но не очень добрый?
- Ты сегодня задаешь странные вопросы, - удивился король. - Где ты видела такого человека и почему решила, что он мой родственник и обязательно недобрый?
- Ну, просто он очень похож на тебя. Даже больше, чем Рауль. А почему недобрый? Не знаю, мне казалось, что добрые не поджигают чужие дома. И не замахиваются на женщин хлыстом.
- Да, все так, - глухо сказал мой отец. - Он был очень дурным человеком.
Я хотела спросить, кто это - он, но, взглянув в лицо отца в тот миг, передумала расспрашивать дальше.
О нет, он не был разгневан, но я поняла, что ему больно.