Никто из труппы не видел, как они уехали сразу после открытия городских ворот, ибо все гистрионы ночью щедро вознаградили себя за труды, да и как не хватить лишнего, когда столько людей упорно угощают и желают выпить с ними после представления?
Видела лишь старуха-нищенка, почти слившаяся со стенами в своей серой, сплошь покрытой заплатами накидке.
Спустя четверть часа она доложила об этом своему повелителю.
— Молодец, Сипуха, — ухмыльнулся Крокодавл, — ловко ты ее выманила. Ступай, я не забуду твоих заслуг.
Днем Вивиана попрощалась с родителями и братьями в замковом дворе, расцеловала маленького Мишеля и выехала за ворота со своей свитой.
— Для Вив пребывание в обители пойдет на пользу, — говорил Эд жене, когда они шли обратно по внешней галерее дворца. Было холодно, под ногами скрипел снег, который слуги чистили несколько раз в день, а он тут же снова скапливался. — Там тихо и благостно, и вообще, пусть лучше молится и проводит время в размышлениях, чем бегает к гадалкам.
— Да, там на ее душу низойдёт спокойствие, — согласилась Азарика. — Уединение часто помогает выбрать верный путь. А гадания… Думаю, люди ещё долго будут обращаться к ним и с лёгкостью переходить от Библии к рунам и бобам, и обратно.
Король сделал нетерпеливый жест.
— Какой толк знать свою судьбу, если все равно ничего нельзя изменить?
— Некоторые верят, что можно, если очень сильно желать!
Путь до обители со свитой, да еще через заснеженный лес, занял несколько часов.
Аббатиса Клотсинда в сопровождении приорессы и старших, обличенных доверием монахинь встретила высокую гостью во дворе.
После трапезы и короткого отдыха принцесса изъявила желание помолиться в уединении, и ее тотчас отвели в часовню.
Здесь царил величественный полумрак, лишь у главного престола трепетали огоньки свечей, бросавших отблески на статуи святых.
Когда через несколько часов обеспокоенная аббатиса заглянула удостовериться, все ли в порядке, поглощенная молитвой Вивиана даже не заметила ее. Еще никогда в своей жизни принцесса не молилась так горячо и самозабвенно.
К Всенощной она отправилась вместе с монахинями и послушницами, а на утро, отдохнув лишь совсем немного, спустилась во двор.
На принцессе была простая суконная накидка, почти неотличимая от одежд святых сестер, волосы собраны в косу и скрыты строгим, без каких-либо украшений покрывалом.
Это было удобное и подобающее случаю одеяние, ибо Вивиана явилась сюда помочь раздавать еду нищим и странникам. По случаю праздников для них была приготовлена не только традиционная горячая похлебка, но и зажаренные куры, и сытные пироги, и даже сладкие вафли. Угощений было много, но и желающих их отведать собралось в избытке. Многие терпеливо ожидали своей очереди, но некоторые, то ли очень проголодавшиеся и замерзшие, то ли не слишком скромные, старались оттолкнуть других и побыстрее протиснуться к вожделенным котлам и столу с разложенной в большие деревянные блюда снедью.
— Поосторожнее, дочери мои, не грешите! — нахмурилась пожилая монахиня, которой Вив вызвалась помогать.
Надо сказать, что основания для строгой отповеди у нее были, ибо одна из закутанных в лохмотья женщин, молодая и быстроглазая, только что оттеснила сгорбленную нищенку и схватила у той прямо из-под носа аппетитный пирог с курицей.
Но старуха, похоже, умела за себя постоять. Длинными и загнутыми, как когти хищной птицы, ногтями она вцепилась в руку молодой нищенки, оставив на коже вспухшие полосы. Пирог упал на землю. Женщина вскрикнула от боли и ярости, но вступить в потасовку в святом месте все же не решилась.
— Дрянь, — прошипела старуха, хватая точно такой же пирог с другой тарелки, и еще добавила более крепкое словцо.
— Прекратите… — начала было Вив.
И тут же осеклась, ибо увидела на грязной руке старой нищенки то, чему там быть совсем не полагалось.
Старуха, заметив ее взгляд, поспешно оправила рукав, но было уже поздно.
— Покажи мне этот браслет, женщина, — приказала принцесса.
Старухе некуда было отступить, да и ее молодая противница с мстительной ухмылкой встала позади, не пропуская.
Матушка Клотсинда мигом оказалась здесь же.
— Ты слышишь, женщина, что тебе велели? — властно спросила она. — Покажи браслет, да смотри, остерегись царапаться еще раз!
Старуха неохотно повиновалась.
И принцесса поняла, что не ошиблась. Второго такого браслета из медово-желтого янтаря, с вмурованными в каждую бусину мошками, не могло быть ни у кого на свете.