И вот, наконец-то, после затворничества в отцовском замке она вырвалась на свободу.
И должна была найти достойную замену Бернардо, если не желала остаться в старых девах. Ведь ей было уже двадцать!
Мартин был в должной мере красив и знатен, но вовсе не так податлив, как ее покойный жених. Он и не смотрел в ее сторону! И именно это пробудило в сердце капризной доньи Эльвиры еще большую страсть…
— Ох, госпожа моя, — говорила между тем Санча. Она только что справилась с поясом и сейчас вынимала драгоценные шпильки из волос Эльвиры.
— Вспомните мои слова, тут надо действовать хитрее! Молодые сеньоры теперь такие! Говорят, прежде можно было заманить красавца в нежную ловушку, и тогда ему волей-неволей приходилось жениться. Но теперь не то. Все они вздыхают в разлуке со своими прекрасными доннами, но плоть тешат исправно, благо в любом замке хватает смазливых служанок. Известно, для чего их держат. Так что на этот крючок настоящую добычу не возьмешь!
— На какой же возьмешь?
— Придется потратить время! Это как длительная осада. У вас же есть козырь: ваш дядя женится на его матери. Значит, вы скоро поедете к ним в гости, в его замок, а потом будет свадьба, и тогда уже он поедет к дону Фернандо! А вы будете там.
Эльвира нетерпеливо отмахнулась.
— Думаешь, я не понимаю все это? Но что толку, если он глядит на меня, как на скамейку?
Служанка ответила не сразу.
— Я вот о чем думаю, госпожа. Что, если он уже женат?
— Ну что за глупость? Об этом было бы известно.
— Не обязательно. Эта история вообще как-то слишком окутана тайной. Его родня не разглашает имени девушки, но всем известно, что сеньор был прежде влюблен в красавицу Ампаро, а она в родстве с королем! Без веских причин такими невестами не разбрасываются. Я потому и подумала, что он тайно женат…
- Нет, вряд ли. И все равно я не могу спокойно думать о какой-то чужеземке, прибравшей его к рукам! Ей сказочно повезло. Но вот вопрос: надолго ли? Ах, Санча, ты бы видела, какой он!
Санча помедлила, складывая шпильки в шкатулку с золотыми инкрустациями, но все же спросила:
- Лучше, чем Ивальдо, госпожа?
- Глупый вопрос! Ивальдо - человек низкого происхождения, которому просто повезло иметь немного мозгов и стать управителем в нашем замке! Да, он недурен собой и последние два года скрашивал мое существование, но только за неимением лучшего. Сравнивать же его с доном Мартином - это как сравнить свечку с Солнцем!
- Свечка не так ярка, - кивнула камеристка, - но с нею - никаких хлопот. Солнце же может сильно обжечь!
Эльвира подошла к окну и приоткрыла ставень, вдыхая ледяной воздух.
Санча не расслышала ее слов, произнесенных одними губами:
- Посмотрим, кто кого обожжет!
Дыхание смерти
— Еще раз спрашиваю тебя, женщина, как твое имя, и где ты взяла этот браслет?
Принцесса так сжала подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев.
Нищенка, которую удерживали на коленях стоявшие по обе стороны охранники, упрямо твердила, что имени у нее нет, есть только прозвище — Сипуха. А про этот проклятый браслет она и сама ничего не знает, впервые увидела только сегодня.
— Отвечай правдиво ее высочеству! - резко сказала аббатиса.
Допрос происходил в небольшой комнате, где матушка Клотсинда обычно проверяла счета и отвечала на письма.
— Если ты не замешана в кровавом преступлении, я обещаю, что тебе можно не опасаться за свою жизнь, — продолжала принцесса. — Говори же, откуда он у тебя.
— Я украла его, госпожа.
— У кого, когда?
— Сегодня утром, у какого-то нищего парня, с которым вместе шла часть пути! Ведь мы, нищие, поодиночке редко ходим, это опасно, особенно зимой, из-за волков, вот и сбиваемся все вместе.
— И где теперь этот парень?
— Мне неведомо, госпожа моя! Он сюда не свернул, побрел дальше. А браслет я у него стянула на привале. Ведь за него могут дать, пожалуй, пять денариев!
— Сама давно нищенствуешь? — прервала ее аббатиса.
— Всю жизнь, сколько себя помню, святая мать!
Аббатиса сделала знак воинам, и те вытолкнули старуху за дверь.
— Она солгала, — сказала аббатиса. — Нищие и бродяги часто забредают сюда, и я давно поняла, чего от них ждать, а чего они никогда не сделают. У них есть свой кодекс, свои неписанные законы. Их может нарушить случайный человек, но не тот, кто с рождения принадлежит к нищенской братии. У своих они не крадут. Они могут драться на паперти за медную монету, но это открыто, а залезть в карман к такому же нищему — нет! Хитрая бестия! Услышала, что ее не казнят, если никого не убивала, и тут же призналась в воровстве. И при этом не говорит, что украла браслет у египтянки, а выдумала какого-то парня. Путает следы? Боюсь, тут увещеваниями ничего не добиться, ваше высочество.
— Позвольте мне допросить ее, — невозмутимо произнес Тибо, старший телохранитель принцессы. — Мне она быстро признается!
— Но не здесь же, не в святом месте!
— Разумеется, мать настоятельница. Есть и другие места.
— Тогда, если ее высочество дозволяет, я не против.
Вивиана колебалась лишь минуту. Ведь где-нибудь, возможно, совсем близко, должна быть Сехмет! Что, если она не убита, а лишь ранена или похищена, и ждет спасения?
— Я согласна, — проговорила принцесса.
Тибо кивнул и быстро направился к выходу.