- Пусть кто-нибудь останется и предаст мертвых земле, - прошептала принцесса.
- Какие приказания будут насчет старухи, ваше высочество? - спросил Тибо.
Первым побуждением Вивианы было приказать снести ей голову прямо на месте. Но как тогда найти Филина, а главное - тех, кто замыслил преступление?
- Завтра доставить ее в Компьень. Она еще не сказала главное - кому она служит вместе со своим приятелем, - проговорила Вивиана.
- Ваше высочество сможет держаться в седле?
- Думаю, да, Тибо. Дай мне вина.
Отхлебнув пару глотков кисловатой жидкости из фляги, принцесса почувствовала, как силы возвращаются к ней. Теперь она могла идти сама, даже ехать на коне, но одновременно обострились чувства. Рыдания подступали к горлу соленым комком, и ей стало бы легче от слез, но принцессе не подобает выказывать слабость в присутствии вассалов.
Она до боли закусила губу и последовала за воином, указывавшим дорогу.
Усадьбы они достигли уже в полной темноте
Хозяин, немолодой грузный человек из числа старых вавассоров ее отца, давно ушел на покой и жил здесь в окружении нескольких воинов и слуг. Он успел овдоветь,, и женщин, даже служанок, в доме не было. Это сразу чувствовалось, ибо усадьба была неухоженной и больше напоминала казарму.
В честь праздника хозяин дома, его гости и воины устроили пирушку, и еще издали принцесса услышала пьяные выкрики и хриплый рев, означавший здесь пение.
Тибо, первым вошедший в дом, нахмурился. В большом зале, куда его провели, веселье было в разгаре, кто-то пытался плясать возле очага, в котором чадили отсыревшие дрова. Дым нещадно резал глаза.
Это место совсем не подходило для его госпожи, но деваться было некуда.
Он переговорил с хозяином, и тот, протрезвев от осознания оказанной его дому чести, принялся кланяться, а затем лично показал дорогу к стабюру, где гостья смогла бы расположиться с относительным комфортом.
Когда-то, в счастливые времена процветания усадьбы, покойная хозяйка собиралась устроить здесь нечто вроде господского дома, чтобы не ютиться вместе с челядью. Но ее не стало, а хозяин предпочел ничего не менять в привычном укладе.
Теперь он втащил по лестнице толстый матрац, набитый соломой, и медвежью шкуру вместо одеяла. Здесь, на втором этаже, была единственная комната, где Вивиане и предстояло провести эту ночь. На нижнем этаже было нечто вроде кухни с большим очагом. Воины растопили его, выискивая дрова посуше, и вскоре в небольшом помещении стало теплее.
Вивиана отказалась от предложенного угощения, лишь удостоверилась, что воины, которые должны были похоронить погибших, вернулись.
Теперь, услышав, что веселая, так любившая жизнь, тепло и мелодичные песни египтянка погребена в земле и больше никогда не улыбнется своей дразнящей улыбкой, не пожалуется на адский холод, не разложит на три кучки свои бобы, Вивиана впервые подумала о ней как о мертвой.
На месте преступления воины нашли маленький черный мешочек и спрашивали, что с ним делать.
Такие мешочки были у Сехмет, это Вивиана помнила. Черные и блестящие, маленькие и побольше, и хранила в них египтянка всякую всячину. Гадательные бобы, какие-то камушки, сухие лепестки и бусины...
Принцесса вытряхнула на ладонь маленький кружок, похожий на монету, но с зубчиками по краям и чем-то блестящим в середине. Она не знала, что это, но почувствовала тепло, идущее от этой неведомой ей, почти невесомой вещицы. Будто кто-то живой и добрый погладил ее руку.
Сейчас она не могла ни думать, ни плакать.
Она улеглась, сбросив только сапоги, и до подбородка укуталась в мех одеяла, не разжимая ладони.
Шум еще некоторое время долетал до нее из дома, сплетаясь с завыванием ветра, к которому иногда примешивалась перекличка волков.
Потом стало тише, видимо, Тибо запретил шуметь.
Принцесса провалилась в сон, как в темную пропасть.
Двое воинов расположились внизу, чтобы охранять ее всю ночь.
Не спала и запертая в подвале Сипуха.
- Здесь вам быть и здесь вам сгнить... - бормотала она, вцепившись скрюченными пальцами в решетку.