Гоберта явно уже жалела о ссоре и не хотела его отпускать.
— Смотри, вот пирог, а это жаркое! И вино!
— Вот так бы сразу! — сказал он с нотками превосходства. — Ставь все сюда. Где мой стакан? Найди его!
— А ты куда?
— Я сейчас.
Мужчина выглянул из-за перегородки, отделявшей кухню от жилого помещения, и подошел к лежащей принцессе.
Удостоверившись, что жара у нее нет, постоял некоторое время рядом.
Сейчас ее сходство с матерью еще больше бросалось в глаза. Те же черные кудри, то же тонкое бледное личико! И его племянник упоминал, что она так же добра и благородна.
Но Ральф и так уже решил, что поможет ей вернуться домой.
Надо же отдать долг благодарности ее матери! Но как ему, объявленному вне закона преступнику, явиться в Компьень и предстать перед королем? Придется что-нибудь придумать.
Тем более, что времени на это хватит. Метель поднялась такая, что и на коне не продраться через лес.
Он вернулся к столу.
— Ну как? — спросила Гоберта.
— Спит. Но жара нет. Думаю, утром она очнется.
— А она точно не ведьма? — Гоберта перекрестилась. — Когда ты велел мне уложить эту девицу, у нее выпало вот что! Похоже на какой-то богомерзкий амулет!
Она показала тонкий золотой кругляш с перламутровой вставкой.
— Приличные-то девицы носят только крест! Да и с виду она странная. Такие черные волосы, и вьются, как змеи!
— Ладно, не болтай лишнего. Это девушка знатного рода, я знаю ее семью.
— И ты хочешь вернуть ее туда за вознаграждение?
— Конечно! — ответил он самое простое, что должно было быть ей понятно и не могло вызвать лишних расспросов. - И ты тоже не останешься без хорошего подарка, женщина! Если, конечно, не будешь нести чушь об амулетах, змеях и прочих глупостях.
— Ну, тогда ладно, - кивнула она.
— А вещицу ты лучше отдай мне. Надо ей вернуть, как проснется.
— Не бросить ли эту штуковину сразу в огонь?
— Это не тебе решать. Давай сюда. Вот так, молодец.
— Оно конечно, — рассуждала Гоберта, доедая пирог с курицей, — понятно, что девица не из простых. Волосы у нее очень длинные и такие кудрявые, что нужно три служанки или даже больше, чтобы вымыть, высушить и причесать их Да и руки не как у скотницы.
— Да, она не скотница, — хмыкнул Ральф. — Передай-ка кувшин с вином.
— Мне тоже налей.
Ему подумалось, что эта женщина живет здесь много лет безвыездно, бывает только иногда в деревеньке, где у нее родители, да еще в другой, большой деревне, на торгу, там же посещает и часовню. Так живут многие крестьяне, Ральф помнил это по тем временам, когда и сам жил в затерянном в Туронских дебрях селении, где царем и богом был местный аббат, а сеньора своего никто и в глаза не видел.
Почти все происходящее в большом и далеком мире со всеми его страстями, и с людьми, живущими там, остается неведомо простому деревенскому люду или доходит с большим опозданием. А может, лучше, если бы совсем не доходило, если уж вспомнить все!
Конечно, Гоберте неоткуда было знать, как выглядит королевская дочь. А он пока ограничится тем, что уже сказал. Иначе начнутся расспросы, а рассказывать слишком много о своей прежней жизни не хотелось. Только тоску нагонять!
Гоберта одним махом опорожнила кружку.
Ральф заметил еще раньше, что она крепка к вину, другая давно бы языком ворочать не могла, а этой хоть бы что.
Она была сильной и рослой. И, пожалуй, еще молодой, в волосах — всего несколько седых нитей. Это искупало отсутствие красоты. Нос у нее был толстоват, глаза маловаты, а кожа слишком смуглая. Впрочем, ее внешность не имела для Ральфа особого значения. Главное — благодаря знакомству с этой женщиной он смог поселиться в доме, где она вела господское хозяйство.
Оставаться здесь слишком долго Ральф не собирался, но лихорадку, свалившую его в конце осени, смог пережить.
Без этой самой Гоберты, которая была теперь его любовницей, спокойно мог и ноги протянуть, тем более, что его подчистую обворовали в трактире, как только занемог. Трактирщик без денег ухаживать за больным не собирался и вышвырнул его вон, хотя Ральф подозревал, что этот старый прощелыга сам же его карманы и обчистил.
Гоберта подобрала Ральфа, лечила какими-то корешками и травами и поставила на ноги. Поправившись, он стал кое-в-чем помогать по хозяйству. Других слуг, кроме Гоберты, здесь не было.
Хозяин жил в своей усадьбе, а в этом старом охотничьем доме появлялся, как объяснила Гоберта, только летом и осенью. Ее задачей было поддерживать здесь порядок.
Она служила и жила здесь давно, лишь иногда выбиралась в деревню навестить родных.