Были и другие недовольные. Даже такие цепные псы Эда, как близнецы Симон и Райнер, в конце концов предали его.
Гинкмар и сам был на волосок от того, чтобы сделать то же, но в последний момент не смог решиться.
Так и не примкнул к вассалам-изменникам.
Но один и тот же настырный вопрос крутился в голове по-прежнему часто: "Чем он лучше? Ведь он всего лишь бастард, он был невольником и изгоем! Так почему же он, а не кто-то другой... не я?"
Да, бастард прибрал к рукам лучшее владение Нейстрии.
И заполучил лучшую невесту.
Прекрасная Аола... Кто не оборачивался посмотреть ей вслед, тот просто не имел глаз!
Гинкмар увидел ее впервые в Париже и понял, что пропал. Отныне и навсегда его сердце билось только для нее. О чем дочь герцога Трисского, конечно, не знала. Тогда не знала.
Как могло быть иначе? Гинкмар был всего лишь одним из многих, кого Эд взял в свою личную гвардию. Наверно, для Аолы все они были на одно лицо и существовали только для того, чтобы сражаться и отдать жизнь, если понадобится.
Но судьба распорядилась так, что супругой Эда и королевой Франции эта неземная красавица не стала.
Она вышла за младшего Робертина, но оказалась замешанной в заговоре против короля и потеряла все.
Гинкмар был одним из тех вавассоров, кто должен был охранять ее по пути в монастырь.
Это после того, как Эд, тогда уже король, решил навсегда упрятать ее туда.
После этого Гинкмар вскоре оставил службу под предлогом, что его отец умер и нужно было управлять поместьем.
Король обычно не разбрасывался преданными ему людьми и всегда говорил с каждым, прежде чем отпустить. Некоторым даже предлагал лучшие условия для службы.
Но в случае с Гинкмаром коронованный бастард не возражал и дал отставку сразу.
Странно, Гинкмар сам хотел этого, но тогда почувствовал себя оскорбленным.
Он уехал, унося в сердце горечь и ненависть.
Но делами поместья, в основном, занимался его помощник, сам же хозяин больше где-то разъезжал. Это никого не удивляло. Как говорил сам король, дело сеньора - рыскать по лесам и искать супостата, а случится война - мужика защищать.
Вот только рыскал бывший палатин Гинкмар чаще всего в одном и том же направлении. В том, где томилась, заживо погребенная в монастыре и брошенная всеми, она - прекрасная Аола...
- Господин!
Гинкмар поднял голову.
- Что еще?
- Там, за воротами, путник...
- Пусть идет к дьяволу! Сказано же вам, никого не впускать! Про чуму забыли?
- Но это... ваш знакомый!
Последние два слова воин произнес шепотом.
И добавил:
- Тот самый, что приезжал осенью.
- Ладно, откройте ему. Веди его сразу в маленькую комнату рядом с моей опочивальней. Пусть ему принесут туда поесть.
Гинкмар тяжело поднялся. Только что он в мыслях сетовал, что нахлынули, растравили душу воспоминания, не дадут теперь спокойно спать. А теперь вот думал - уж лучше целая неделя таких тяжких дум и бессонницы, чем пять минут общения с этим... знакомым, будь он неладен!
Теперь нужно было идти и говорить с ним. Выяснить, для чего приехал. Хотя и так ясно, что не для чего-то хорошего.
- Здорово, Гинкмар! - приветствовал его гость.
- Здравствуй, - мрачно буркнул хозяин, опускаясь на лавку. - На этот раз что скажешь?
- Скажу, что еле пробился к тебе через проклятые сугробы! Я должен был приехать раньше, да из-за метели застрял на два дня в деревне, у каких-то стариков. А ты, наверно, уже меня заждался.
Он расхохотался каким-то неприятным, каркающим смехом. Тоже уселся и вытянул ноги, согреваясь у очага.
- Ты уже сказал, чтобы мне поесть принесли? И вино тоже пусть тащат.
- Принесут. А ты пока говори.
Гость усмехнулся.
- Сейчас ты думаешь, как быстрее отделаться от меня? Напрасно, Гинкмар. Думать надо было раньше. А кто один раз не подумал, потом долго кается!
- Умный ты, я погляжу.
В свете закрепленных на стене факелов было хорошо видно костистое, с нависшими бровями лицо гостя. Всем своим обликом он напоминал старую, но все еще сильную и опасную хищную птицу.
- Я пришел получить ответ на вопрос, что задал тебе в прошлый раз. И ты сам знаешь, кому я служу и передам твой ответ.
- Да, Хравн, я это знаю. Но я - вассал короля Эда и не могу идти против него.
- И что с того? Я и сам был его вассалом. Теперь служу другому господину. Но мы-то с тобой долгое время были сотоварищами по службе, Гинкмар. Тогда ты был сильным воином, молодым человеком из уважаемой семьи, да и меня не называли в то время разбойничьим прозвищем Хравн! Сам знаешь, я был сеньором, имел усадьбы получше этой и даже титул. Кстати, ты мог бы и поприветливее встретить меня сегодня!
- Да мне лучше бы век тебя не видеть, бывший сеньор Мельдума!
- Опять намекаешь, что я явился подтолкнуть тебя к измене королю? А ведь я тебе прямо сказал: королю ты так и так уже изменил, причем давно и не один раз. Того, что о тебе известно, достаточно, чтобы человека трижды обезглавить!
- Ты угрожать мне вздумал? - прорычал Гинкмар. Пальцы его левой руки сомкнулись на рукояти кинжала.
Бывший барон снова расхохотался, однако на всякий случай встал и отошел к двери.
- Не та у тебя теперь сила, чтобы со мной драться! Кого ты можешь напугать своим убогим кинжалом в левой руке? Правой-то, считай что и нет, ха! Ну, пораскинь мозгами, ты у меня в руках. Даже убийц подсылать нет смысла, ведь о твоих делах знаю не только я!