Гинкмар едва не задохнулся от ярости.
Может быть, он, не взирая на угрозу Хравна, приказал бы вышвырнуть того в лес, но вошли челядинцы с большим подносом еды и кувшином вина.
Пока они накрывали на стол, хозяин немного успокоился.
Он должен дать понять этому мерзавцу, что не страшится его угроз. А месть, о которой он когда-то так мечтал, казалась сейчас бессмысленной.
- Хоть бы меня и казнили, - медленно проговорил Гинкмар, когда они снова остались одни, - это не твоя печаль. Это же только ты у нас настолько боишься смерти, что, помнится, сдался в плен норманнам и под ударами бичей таскал бревна для их укреплений! Все для того, чтобы только не подохнуть. Но я-то смерти давно не страшусь.
"Что-то новенькое," - подумал Хравн несколько озадаченно.
А вслух сказал:
- Ты, Гинкмар, всегда был храбрым человеком, за что я и ценю тебя. Не злись, просто у нас сейчас разные цели... потому что служим разным сюзеренам. Но я думаю, что одна общая цель у нас все же есть. Ведь я знаю, что ты хотел отомстить королю. А какая месть доступна больному человеку, которому и оружие держать нелегко? Только одна - помогать всем, чем возможно, тому, кто и оружием владеет, и много чем еще располагает! Свершая свою месть, такой человек отомстит и за тебя!
- Ты ведь не о себе? - скривил губы Гинкмар.
- Есть люди и повыше меня, - туманно сказал бывший барон. - В прошлый приезд я советовал тебе подумать.
- Поговорим завтра. Сейчас я устал и хочу спать.
- Что ж, я и сам устал.
- Тогда заканчивай трапезу в одиночку и ложись спать.
Вино у Гинкмара было хорошее, и едва захозяином закрылась дверь, бывший барон не удержался, налил себе еще.
Хотя его и предупреждали.
Предупреждал тот, кому он теперь служил. Аббат Святого Ангильберта, преподобный Маркульф, нанимая его, твердо предупредил, что о привычках, приобретенных бывшим феодалом в бытность его изгоем, содержателем таверны, а после и бродягой, нужно забыть. Если, конечно, он хочет служить тому, кто хорошо платит. И если хочет добиться своей цели.
Злоба, вновь всколыхнувшаяся жажда мести, да и деньги, на какое-то время помогли Хравну победить пагубную привычку. А уж от чьего имени с ним говорил аббат, какая разница? Скорее всего, за всем этим стоит принц Карл...
Вино все-таки оказалось слишком хмельное. Стены и потолок как будто пришли в движение, и вся комната медленно закружилась вместе с ним.
Наверно, с возрастом он становился слабее, или это проклятый Гинкмар велел чем-то опоить его?
С этой мыслью Хравн заснул.
Аббат Маркульф, доверенное лицо бывшего канцлера Фулька на протяжении вот уже тридцати лет, был обязан именно ему своей карьерой. К тому же, их связывали некоторые прошлые дела, главным из которых были тайные переговоры с конунгом Сигурдом во время осады Парижа. Переговоры, которые Фульк вел для укрепления своей власти и могущества, но никак не на благо государства. Например, Маркульф был одним из посредников, когда Фульк выдал норманнам расположение подземного хода, по которому они прорвались в Сен-Жермен и чуть не взяли Париж.
Было и многое другое, что связало их намертво, как бывают связаны не друзья, но соучастники.
К тому же, аббат благоговел перед Каролингами, а Эда считал узурпатором власти и никогда не присягнул бы ему.
- Ну что же, аббат, этот бывший владетель Мельдума так и не давал о себе знать? - раздраженно спросил епископ Элигий. - Сколько уже прошло дней?