Вивиана понимала, что задуманная ею поездка небезопасна.
Что за человек этот изувеченный воин Гинкмар?
Скорее всего, это несчастный, не имеющий родных калека, который не причиняет никому зла. К тому же, он своевременно платит все подати и снаряжает за собственный счет воинов для королевского войска, как и надлежит вассалу.
Но Вивиана еще не забыла, как недавно чуть не погибла от рук еще одного вассала - барона Сигивальда, принявшего ее за преступницу. И ведь монахини, к которым она обратилась за помощью, тоже не поверили, что она принцесса и готовы были отдать на расправу!
Принцесса рассерженно тряхнула кудрявой головкой.
Но сидеть в доме и бояться высунуть нос за частокол можно еще долго, а как тогда ее найдут? И как она узнает о судьбе своих верных воинов? Вивиана надеялась, что хоть кто-нибудь из них уцелел, хотя и понимала: чума, огонь, а потом и стрелы обезумевших от ужаса полудиких крестьян оставляли мало шансов на спасение.
Ведь и она была бы уже мертва, если бы не выручил Ральф.
Наверняка аббатиса Клотсинда уже отправила конный отряд искать принцессу. Но дороги и тропы замело снегом, путь от обители не близкий, и как долго могут затянуться поиски, Вивиана не представляла.
Тоска и горечь разъедали ее душу. Погибло столько людей - одни от страшной хвори, другие - от рук обезумевших убийц, и что будет, если кто-нибудь сообщит, что принцесса остановилась на ночлег в усадьбе Турольда, от которой на утро остались одни головешки!
Эта мысль гнала Вивиану скорее вперед!
Она решила, что должна отправиться к Гинкмару. Его долг помочь дочери своего короля! Он даст воинов в сопровождение, чтобы она смогла добраться до Святой Бенедикты, а уж оттуда до Компьеня путь не долог.
Но лошадь в этом небольшом хозяйстве была всего одна, а до усадьбы Гинкмара путь по такому снегу не близкий.
Гоберта, знавшая эти места, как свои пять пальцев, предложила самое разумное:
- Двух лошадей можно взять в деревушке неподалеку отсюда. Там живут мои старики, я съезжу, навещу их и вернусь с лошадьми.
- Я награжу тебя за помощь, славная Гоберта, - обняла ее Вив. - Если сегодня ты приведешь лошадей, завтра с утра можно выехать к Гинкмару.
- Для лесных бродяг, как и для волков, женщина может стать легкой добычей, - махнул рукой Ральф. – Тем более, при тебе будут лошади. Придется и мне с тобой!
- Как ты поедешь? - насторожилась Гоберта. – Тебя могут убить, если по дороге кто-нибудь опознает. Уж лучше я одна...
Наконец решили, что Ральф проводит Гоберту до недостроенной церкви неподалеку отсюда. Там сейчас безлюдно, он подождет в сарае, где хранят строительный инструмент.
До деревни совсем близко, женщина преодолеет этот путь одна.
Она побывает у родителей, возьмет лошадей и вернется за ним.
Небо было все еще затянуто плотной завесой облаков, из-за которой не пробивался ни один солнечный луч.
Ральф сначала пытался идти, держась за стремя Гоберты, но поминутно увязал выше колен в рыхлом снегу. Пришлось влезть на круп лошади, и они поехали вдвоем. Большеголовая деревенская лошадка медленно ступала под двойной тяжестью.
Дорога казалась бесконечно долгой, и Ральф возблагодарил Бога, когда наконец среди белого безмолвия различил силуэт колокольни в паутине строительных лесов, а немного поодаль - штабеля бревен, сложенных на строительной площадке.
Снова пошел снег, хоть и сильный, но без ветра.
Ральф поспешил укрыться в сарае.
Он приспособил для сидения деревянный настил. Закутался поверх одежды в старую медвежью шкуру, что Гоберта предусмотрительно дала с собой.
Так было не холодно, но Ральф сказал себе, что, сидя здесь, пожалуй, можно замерзнуть, и вытащил заранее припасенную фляжку.
Вино быстрее погнало кровь по жилам, давая приятное тепло и спокойствие, и он погрузился в состояние приятной полудремоты…
От судьбы не уйдешь
Ральф, давно привычный к бродяжьей и разбойничьей жизни, мог не спать сутками, когда нужно было скрываться от погони, спасая свою жизнь. Но когда опасность была позади, мог заснуть мгновенно и в любом месте. Здесь, в сарае, было не так и плохо, стены защищали от ветра, крыша – от снега, медвежья шкура хорошо согревала, да и просто так не забредет сюда никто. Почему не подремать, дожидаясь Гоберту?