Дремота быстро перешла в сон.
То ли вино так подействовало, то ли думы о прошлом, что в последние дни нахлынули, но ему приснился сон, до того яркий и живой, словно это была настоящая жизнь. Его жизнь.
В этом сне все, кто давно перешел в мир иной, были живы, занимались своими обычными делами, разговаривали с ним… и с другими, кто тоже еще жив.
Вот матушка Альда подвешивает котел над очагом, бранит за что-то их единственного слугу. Настраивает свою арфу слепец Гермольд. Хлопочут где-то на огороде сестры, а сам он, Ральф, стоит на крыльце.
- Ты бы, сынок, сходил, встретил их, мало ли дурных людей шатается… - это голос матери.
Он смотрит из-под руки на дорогу, а сам тщетно силится понять, как среди них оказался, и почему никто не расспрашивает, где был эти годы. Или, может, нигде и не был, все оказалось сном, а вот сейчас начинается – или продолжается – его настоящая жизнь?
- Ты их встреть, - снова просит Альда. – Сходи! Беспокойно на сердце! Не вышел ли снова на дорогу бешеный пес Тьерри? Как бы не напали его головорезы на твоего брата с женой!
А Ральф и сам понимает, что опасность где-то рядом, но он успеет отдохнуть и тогда пойдет…
- Кто-то на лошади подъехал, - проговорил еще чей-то голос.
И точно, Ральф слышит сквозь сон стук копыт, приглушенный снегом…
Странно, ведь в его сне вроде бы было лето!
Он все еще не просыпался, хоть уже и понимал, что придется это сделать.
Тишину нарушал все тот же странный и тревожный, неизвестно откуда долетавший голос:
- Прячьтесь в лесу, как они нагрянут!
- Прячьтесь! – вторил еще один.
Или то было эхо, кто знает?
Ральф повернулся на другой бок. Лица родных мелькнули перед ним еще на мгновение и пропали. Стало просто темно.
Но голоса продолжали звучать.
- О прекрасная госпожа, - взволнованно говорил мужчина, - смею ли я думать, что даже через столько лет вы не забыли несчастного, ставшего рабом вашей красоты с той минуты, как впервые увидел?
- Смеешь, о благородный Гинкмар, - ответила женщина. – Ты был первым, о ком я подумала, возвратившись сюда! Тем храбрым и верным воином, которому всегда была ненавистна власть незаконно избранного короля. Ты близок мне, как никто другой, о Гинкмар… Потому что мы с тобой родственные души!
- Ничего себе! – Ральф чуть было не присвистнул и сел.
Сон как ветром сдуло.
Теперь говорили не призрачные видения, но настоящие люди из плоти и крови.
Вспомнилось вдруг, как однажды был на торгу в праздничный день, и гистрионы на помосте разыгрывали нечто похожее. Сейчас он не смел выглянуть и только слышал, но почему-то был уверен, что и в остальном это представление не сильно отличается от того. Хитрая потаскуха обманула коварными и сладкими речами глупого мужика, а стоило тому зазеваться, еще один актер под хохот толпы огрел того бутафорской дубинкой по затылку, сорвал с пояса кошель и скрылся вместе с подлой бабой!
Что-то подсказывало Ральфу, что и здесь есть обман, вот только бить мужика будут по-настоящему! Гинкмар? Знакомое имя…
- О Гинкмар, - вещал проникновенный голос женщины, - мы с тобой связаны такими узами, которые не разорвать, хоть и пролетело много лет. Ведь не только узы плоти соединяют, о нет! Верность долгу и одно общее дело, которому мы призваны служить – вот что главное, мой друг.
- Я верю вам, о прекрасная… - проговорил мужчина, словно в экстазе.
- Ты должен звать меня Адель, - поспешно сказала она. – Это тоже мое имя, мой верный воин, но его почти никто не знает. Тебе я могу доверить эту тайну!
- Но вы рисковали своей жизнью, появившись на землях короля! – обеспокоенно сказал мужчина.
- Но ведь не было другого способа увидеть тебя, благородный Гинкмар!
Гинкмар. Теперь Ральф вспомнил, где слышал это имя. Так звали хозяина усадьбы, того, кто дрался за свою любовь, а потом был изувечен и безжалостно брошен!
- Ведь ты не скажешь мне, о Гинкмар, что я стремилась сюда напрасно? Ты первый, о ком я подумала, едва ступив на землю Франции! Подумала как о самом отважном и преданном человеке, которому всегда было тяжко под властью робертиновского бастарда! Который не боялся противостоять ему…
- Все это было так, - глухо проговорил мужчина. – Но многое изменилось.
- Было? – в голосе женщины прозвучал скрежет ржавой стали. – Теперь ты мне не предан? Я зря надеялась на тебя?
- Предан, госпожа Адель. Но что я могу, не будучи в силах рубить секирой и мечом, как в былые времена?
- Ах, если дело только в этом! Тогда ничего не потеряно. Помочь справедливому делу можно не только с помощью меча.