Но почему не поехала в его усадьбу? Дама замужем и не желает огласки?
Дама. Да, она ехала не так, как ездят верхом простые женщины. Грациозно покачивалась в седле, и даже поводья держала с небрежным изяществом, как на какой-нибудь господской охоте…
- Эй, женщина! – возмущенный полушепот Ральфа вернул Гоберту к действительности. – Я уж думал, они с тобой сделали чего!
Ральф взобрался на одну из лошадей, схватил за поводья кобылу Гоберты. Третья лошадь послушно потрусила позади маленькой кавалькады.
- Эх, сугробы проклятые! – Ральф ругался сквозь зубы. – Отсюда надо скорее ноги уносить, поняла меня? Ты пока стояла, не видела в лесу никого?
- Нет. А ты… ты знаешь, с кем Гинкмар разговаривал, так?
- Да, и потому говорю тебе, чем дальше мы будем от этого места, тем лучше.
- Ральф...
Гоберта чувствовала безотчетный страх и, не зная наверняка, уже понимала, что беду принесла чужая женщина. Та самая, которую провожал взглядом хозяин.
- Да молчи ты! – шикнул Ральф. – Поговорим потом. И гляди в оба, тут могут быть… Вон, принесло уже кого-то!
- Это не чужой. Всего лишь староста из соседней деревни, - сказала она, - заезжает иногда на стройку.
Ральф не ответил. Узкая заснеженная тропа позволяла двигаться только в затылок друг другу, что не способствовало беседе.
Староста проводил их взглядом и остался стоять на том же месте, будто врос в седло своего пегого мохноного конька.
Где-то недалеко хрипло каркнул ворон. Потом еще раз, но хлопанья крыльев слышно не было.
Зато появились двое всадников. Хравн и женщина, что остановилась вместе с монахами в его, старосты, доме.
Закутанная дама придержала свою лошадь поодаль, и Хравн приблизился один.
Староста, глянув на него, перепугался не на шутку. Лицо его неожиданного гостя, и без того не отличавшееся приветливостью, сейчас было страшно, как морда волка, изготовившегося прыгнуть на добычу.
- Кто это только что проехал? - прорычал Хравн. - Говори!
- Гоберта… служанка сира Гинкмара, - промямлил тот.
- А с ней кто?
Бывший барон угрожающе раскручивал в руке хлыст.
- Кто? Где живут? Ну!
Напуганный староста сказал, как проехать к охотничьему дому Гинкмара, где тот поселил Гоберту, со страху даже вспомнил, о чем болтали в их деревне женщины. Вроде к Гоберте повадился любовник, так это он, наверно, и есть.
- Ладно же! – рявкнул Хравн. – Езжай домой. И не сметь высовываться никуда, пока я не вернусь. Пришли сюда моих монахов, скорее, сатана тебя задави!
Старик кинулся выполнять приказание.
Хравн же вернулся к женщине.
Его душила злоба.
- Как можно было не заметить, что в сарае кто-то прятался, мадам?! Если бы я не остался в лесу стеречь вас и не увидел бабу, которая там затаилась, а потом не обнаружил следы ее дружка, то и я, и вы сколько бы еще прожили? Вы вроде уже бывали в руках палача? Еще хочется?!
- Но… что же теперь делать? Придумайте что-нибудь! Вам поручено охранять меня!
Адель давилась злыми слезами.
Как будто откуда-то со стороны наплывало видение. Оно становилось все четче... Адель видела подвешенную за руки обнаженную женщину... звероподобного палача с кнутом в жилистой руке...
- Изменникам и отравителям не будет пощады. Продолжай.
Она не видела того, кто это сказал. Но знала, что он не простит.
Кнут взметнулся со свистом, оставил еще одну вздувшуюся красную полосу на нежной коже...
Самое простое было немедленно скрыться. Гораздо труднее - объяснять все аббату Маркульфу, который этого не простит... потому что где-то есть люди, обладающие властью не простить его самого!
- Вы должны придумать что-нибудь, Хравн!
Он еле удержался, чтобы не кинуться ее душить. Да, схватить бы ее сейчас за тонкую шею и сдавливать, пока хруст позвонков не раздастся! Но сейчас главное было – не дать уйти тем. Их нельзя было оставлять в живых.
- Как только монахи будут тут, - прорычал он, подъезжая почти вплотную к ее лошади и цепко хватая за повод, - поедем в охотничий дом Гинкмара! Он стоит уединенно. Всех, кто окажется внутри, надо вырезать. В первую очередь – того, кто прятался в сарае и все слышал. Если будете помогать и делать все так, как я скажу, это спишется на местных придурков, что спалили усадьбу Турольда.
Он хищно усмехнулся.
- Вмешаться никто не посмеет, если даже местные что и услышат. Причин молчать у них достаточно!
Этим же утром, едва рассвело, отряд принца возобновил поиски. Вьюга, вопреки их опасениям, не возобновилась. Порывы ветра были уже слабее и не несли с собою новых туч. Небо чуть посветлело. Снег то начинал падать вновь, то прекращался.