- Ваше высочество, позвольте доложить…
Светловолосый отошел, и дальше Адель разговор не слышала.
Но теперь поняла, что этот юноша был не Эд. Он был сыном ее врагов.
Она снова закрыла глаза и не пыталась сопротивляться, когда кто-то снял с ее пояса ножны с кинжалом.
К лошади даму пришлось нести, настолько она вдруг ослабела, стоило лишь попытаться идти самой.
Одвин
Жизнь селений и лесных усадеб в зимнее время почти замирает. Хлопот по хозяйству не много, дальние поездки затруднены из-за снега, да и волки представляют угрозу.
Накануне и во время Рождественских праздников и знатные, и простолюдины посещают торжественные мессы в ближайшем храме или монастыре и устраивают веселые гулянья, но потом дороги опять становятся безлюдными. Лишь иногда пройдут вереницей нищие или паломники, проедет конный отряд какого-нибудь сеньора, и снова тишина.
Иногда холод и голод выгоняют из леса полудиких бродяг. Укрепленные усадьбы с дозорными вышками и вооруженными ратниками им не по зубам, от разъездов прячутся, но для небольших селений и одиноких усадеб могут быть опасны.
Одинокому путнику, будь он конный или пеший, тоже лучше с ними не встречаться.
Потому люди ищут возможность путешествовать за плату под защитой какого-нибудь наемного отряда, охраняющего торговцев. У кого платить нечем, те по несколько дней, а то и недель ждут, когда соберется целая группа, и тогда, вооружившись тесаками, пускаются в дорогу вместе.
Зная все это, местные жители удивились бы, увидев одинокого всадника на смирном буланом мерине. Еще больше они были бы удивлены, если бы довелось пройти близко к этому всаднику и разглядеть его получше.
Это оказался старый, но еще крепкий человек, который двигался скорее уверенно, чем робко, хотя и был не из местных. Сбиваясь порой с дороги, не вертел головой по сторонам и не взбирался на дерево, чтобы сверху увидеть селение или лесную хижину. В поисках дороги этот человек останавливался, доставал и разворачивал диковинную карту, на которой вся местность была изображена очень точно и сделаны нужные пометки и значки.
Более того, не страшили незнакомца и ночевки в лесу.
Вернее, он ночевал не посреди лесной чащи, а сначала с помощью все той же карты находил придорожные трактиры. Но потом все они остались позади, и путник устраивал себе ночлег среди разрушенных римских вилл. Если развести огонь, то и согреешься, и пищу приготовишь, и волки не приблизятся. Так он ночевал, а утром ехал дальше.
Разбойников и бродяг этот человек не боялся. За те несколько дней, что провел в пути, на него пытались напасть уже третий раз.
Видимо, дюжим оборванцам, вышедшим на большую дорогу, приглянулась его лошадь и теплый, еще вполне пригодный плащ. В карманах которого, как они думали, найдется хоть несколько денье.
- Подавай деньги, дед! – гаркнул главарь шайки, выскакивая из ельника и преграждая всаднику дорогу. - Да и с лошади слезай, теперь на ней буду ездить я!
За этим лохматым верзилой из леса выбрались еще четверо с ножами, стали заходить с разных сторон, стараясь окружить старика и отрезать путь к бегству.
- Желать чужого добра и отбирать его - значит нарушать сразу две заповеди, - четко и размеренно, но без страха ответил старик.
- Ха-ха! – заржал главарь, размахивая топором. – Сумасшедший!
Потом он смачно плюнул в снег и уточнил:
– Ты поп, что ли?
- Нет, - все так же невозмутимо ответил путник. – Я друид.
- Чего-оо? – присвистнул разбойник. – Так колдун, значит?
- Маг, - поправил тот. – Это будет правильнее.
- Эх, жаль, я не могу тебя сдать властям, самого загребут! А вообще за поимку всяких ведьмаков платят деньги, - с мечтательными нотками проговорил лохматый.
- Вот видишь, насколько выгоднее быть честным человеком! – сказал друид.
Разбойники дружно заржали.
- Лучше быть грабителем, чем порчу наводить!
- Трудный вопрос, что лучше, - старик слегка пожал широкими плечами. – Пусть каждый останется при своем, я предлагаю спокойно разъехаться и не доводить до ссоры.
- Да кто с тобой ссорится, полоумный? – хохотнул главарь. - Сказано, слезай с лошади, отдавай все, что в карманах, и плащ тоже, и дуй отсюда, пока я добрый!
И поскольку назвавшийся друидом не шелохнулся, лохматый бродяга подал знак другим, а сам кинулся вперед со своей секирой.
Обычно в таких случаях жертву просто стаскивали с лошади, забирали все имущество и почти никогда не оставляли в живых.
Главарь был ловок и силен, и расстояние, отделявшее его от странного всадника, легко преодолел бы двумя прыжками. Но сделал только один, после которого со всего маху грохнулся наземь и остался лежать в нелепой позе, так и не сумев распрямиться. Секиру он по-прежнему сжимал в руке, но ни взмахнуть ею, ни выпустить не мог.