- Тише!
Бенита опасливо осмотрелась по сторонам, но, к счастью, на них никто не обращал внимания.
В город обе женщины попали беспрепятственно.
За это время почти стемнело, и всадница на муле в сопровождении Бениты вскоре затерялась среди городских улиц.
Добравшись до своего особняка, где для хозяина и его свиты уже готовился ужин, Мартин успел забыть о встреченной странной девице. Однако, не успев приступить к трапезе, был вынужден вспомнить.
Ему доложили, что некий священнослужитель, прибывший от епископа Браганского, желает срочно побеседовать.
Мартин удивленно поднял брови. После всех интриг, которые плели против него браганские братья, их посланца он ожидал менее всего.
Однако же приказал отвести посетителя в небольшой покой, служивший приемной.
Человек, представившийся приором Ильдефонсо, уселся в кресло, на которое любезно указал хозяин, и сразу перешел к делу.
- Я доверенное лицо епископа Антония, дон Мартин, - значительно произнес он хорошо поставленным голосом. – И от его имени пришел предупредить вас…
- Предупредить? – Мартин едва не рассмеялся. – Смею заметить, приор, что предупреждать епископ может монастырских литов, когда они не выплачивают оброк!
- Ваша милость, я не договорил, - с притворным смирением произнес приор. – Предупредить об опасности, вот что я хотел сказать. Ваше положение так высоко, а род столь знатен, что никому и в голову не пришло бы подозревать вас в помощи тем, кому помогать совсем не следует. Конечно же, по чистой случайности с вами заговорила сегодня одна одержимая… Эта несчастная сбежала из дома, куда граф Джулиано поселил ее, будучи покровителем и опекуном девицы. Сейчас она где-то прячется. Епископ уверен, что вы не знали этого, но для блага несчастной больной девушки, которую ее фантазии могут привести к гибели, скажите мне, что она говорила? Любая мелочь может оказаться важной, поверьте, ведь эта… гмм… молодая дама, возможно, нуждается в изгнании беса!
- Девица не спросила ничего такого, что могло бы помочь ее найти, - холодно ответил Мартин. – Это был обычный вопрос человека, который впервые прибыл в город и не знает, где въездные ворота. Только лишь грубость каких-то погонщиков, напугавших мула, задержала девушку рядом с моими людьми, после чего она уехала.
Он так и не присел, давая понять, что долгого разговора не будет.
- Я так и думал, - тихо произнес приор, как будто рассуждая вслух. – Но прошу вас от имени духовного лица, которое я имею честь представлять, не укрывайте эту девушку, если она подойдет к вам снова!
Нежданный посетитель ушел, и только тогда Мартин задал себе вопрос, стал бы он скрывать правду, если бы к нему обратился другой человек.
Девушка не произвела на него впечатление бесноватой, хотя явно была дика. Но не это главное. Антоний Браганский, как и его брат, не отличались добротой и милосердием, и отдавать человека в их руки без каких-либо доказательств вины, просто приняв на веру речи этих братьев, Мартин не хотел.
- Надо было поговорить с его людьми! – бесновался граф Джулиано, бегая из стороны в сторону по огромному покою. Причудливо искажаясь на каменной кладке стены, за ним металась его тень. – Почему этот болван приор не встретился с ними?
- Потому что это закончилось бы лишним шумом, который нам не нужен, - раздраженно сказал епископ. – Я лучше знаю, кого отправлять для подобных разговоров, дорогой брат! Зная дона Мартина, он только разозлится, если его слова будут проверять, расспрашивая его же слуг! Надо, не вызывая скандала, следить за ними. Завтра я расставлю людей в нужных местах, а ты подумай, к кому она может пойти?
- Я сперва подумал, она будет искать встречи со мною.
- Не сразу, - усмехнулся епископ. – Ведь это ты велел выдать ее замуж, и ей это известно. Побоится, что ее вернут обратно.
- Идиотка! – нервно расхохотался Джулиано. – Дикая. Хотя бы с моим сыном все в порядке?
- Она оставила его у кормилицы, что лишний раз подтверждает ее ненормальность. Что это за мать, если не заботится о ребенке?
Город Леон
Когда приор Ильдефонсо покидал особняк Мартина, поиски странной незнакомки шли уже полным ходом и в городе, и за его пределами. Утром люди епископа, переодетые горожанами, смешались с толпой около всех въездных ворот города, на рыночной площади и возле собора. Время от времени они менялись местами, чтобы не примелькаться, заходили в храмы и таверны, останавливались как будто для того, чтобы поболтать с торговками, а сами зорко вглядывались в каждую проходившую мимо женщину, будь то дама, горожанка или монахиня. Приметы девушки были известны, однако она как сквозь землю провалилась.