С этими словами из уст Онеки как будто выплеснулась вся скопившаяся в последние дни ревность и горькая обида. Уже несколько дней, словно раненый зверь, она металась по комнатушке на убогом постоялом дворе, в ярости ломая руки и кусая губы до крови. Ее единственная служанка Бенита понимала, какие страсти бушуют в груди этой необузданной девушки. Из-за перегородки она слышала, как Онека мечется, натыкаясь на углы, и то призывает проклятья на соперницу, то грозит задушить ее или заколоть кинжалом.
Бенита старалась не спускать с нее глаз, но после трех ночей без сна усталость все-таки сморила служанку…
В этот миг на лице Онеки вдруг отобразилось столько страсти и мстительной злобы, что Ампаро невольно отшатнулась.
В руке девушки сверкнул кинжал. Похоже, она неплохо владела им. Отточенное, как бритва, лезвие рассекло воздух на расстоянии полдюйма от щеки Ампаро.
- Ну, поклянись же, что вернешь его мне! Ты должна пойти со мною тотчас же и сказать, что не выйдешь за него! И тогда мы уедем в Брагансу, Джулиано и я! Не становись между нами! Идем же!
Было похоже, что мысли этой девушки, как пчелы в опрокинутом улье, наталкиваются одна на другую, лихорадочно роятся и путаются, и она уже сама не понимает, чего требует.
Однако в рукоять кинжала она вцепилась так, что побелели костяшки пальцев, и в любой момент была готова нанести удар.
- Хорошо, идем! – проговорила Ампаро. Она побледнела от страха, чувствуя, что, при малейшем возражении незнакомка способна ее убить.
- Куда? – выкрикнула та. – Хочешь, чтобы меня схватила стража? Но прежде, чем ты меня им выдашь, я убью тебя!
- Мы пойдем к Джулиано, - Ампаро с трудом нашла в себе силы говорить, видя возле своего лица кинжал, который ревнивица то и дело направляла ей в глаза.
- К Джулиано? – повторила та с подозрением, но кинжал замер на месте.
- Ты же хотела видеть Джулиано! Чтобы отказать графу, мне надо к нему пойти.
Девушка на секунду задумалась, но тут же ее взгляд опять полыхнул злостью.
- Но если ты обманываешь и приведешь меня к епископу, который придумает какую-нибудь новую ложь и заточит меня в монастырь? Нет, с тобой я никуда не пойду!
Неизвестно, чем мог бы закончиться этот опасный разговор, но в конце галереи послышались шаги. В их сторону быстро шли, почти бежали несколько человек.
И еще столько же – с другой стороны галереи, отрезая незнакомке дорогу к бегству.
- О Боже! Онека, как ты здесь оказалась?! Я перевернул весь город, чтобы найти тебя!
Граф Джулиано выглядел настоящим благородным кабальеро, а кольчуга, угадывавшаяся под богатым плащом, делала его облик еще более мужественным.
Граф сделал знак сопровождавшим его священнослужителям и стражникам оставаться на месте. Сам же шагнул к девушке с выражением самого искреннего огорчения и заботы на лице.
Она смотрела, как напуганное, но не обессилевшее животное, которое еще может побороться за свою жизнь.
- Дай мне это, милое дитя, - с улыбкой проговорил Джулиано, указывая на кинжал.- Я думаю только о тебе, пойми!
- Тогда почему хочешь забрать кинжал? – она отступила и встала так, чтобы между графом и ею была Ампаро.
- Потому что, дорогая Онека, прийти в храм с оружием, тем более грозить убийством в святом месте – это святотатство, за которое людей возводят на костер! Ты сама себя губишь, но я не хочу увидеть тебя в руках палача. Я хочу спасти тебя.
- Спасти! О Боже, так ты пришел сюда ради меня?
- Конечно! Будь мне все равно, я не пришел бы.
- И мы поедем домой – ты и я?
- Конечно.
- И твой жестокий брат больше не будет мешать нам?
- Если не узнает про кинжал, который ты пронесла в церковь! Онека, отдай мне его, и все сразу уладится.
- И ты… ты оставишь эту женщину?
- Да, все ради тебя!
И, видя, что она колеблется, добавил более жестко и размеренно:
- Твой долг – повиноваться мне.
Его приказ давно был для нее законом. Чувство, которое эта полудикарка испытывала к своему опекуну, стало единственным ярким пятном в ее безрадостной жизни. Ребенок, прижитый от него, мало волновал Онеку, растворившуюся в своей страсти. Только ради Джулиано она была готова на все. Однако душу ее постоянно терзало подозрение, что он бросит ее ради другой, и разубедить ее в этом после того, как ей было объявлено о приказании графа выйти замуж за человека по выбору его брата-епископа, было нелегкой задачей.
- Ты должна повиноваться, - повторил он.
- Но ты же выдашь меня за другого! Мне сказали, что ты так велел!
- Кто же посмел так солгать? – воскликнул Джулиано.
- Так это ложь?
- Разумеется. Но послушай, весь этот шум уже привлек внимание, давай уйдем. Я отведу тебя в свой дом, там мы поговорим…