О тайном ходе, по которому можно было как выбраться из хозяйских покоев, так и проникнуть туда, в замке мало кто знал. Однако управителю знать полагалось, а уж выяснить, где Эстебан прячет шкатулку и изготовить ключ, для Ивальдо было проще простого. Неужели дон Эстебан что-то заподозрил и устроил другой тайник?
Дон Эстебан проснулся на следующий день, когда солнце далеко перевалило за полдень.
Узнав, что шевалье де Мареско, воспользовавшись украденной печатью, давно уехал со своими людьми, хозяин замка пришел в неописуемую ярость. Нет таких проклятий, которые он не призывал на голову вероломного шевалье, однако рассказать кому-либо всю правду о случившемся было невозможно. Как бы там не было, он принял в замке шпиона, тот свободно ходил почти везде и проник в комнату самого хозяина и забрал письма. Когда такое случается, да еще в военное время, короля не интересуют причины и степень вины каждого, кто хоть как-то окажется причастен.
Бранясь сквозь зубы, Эстебан приказал позвать Ивальдо. Однако выяснилось, что управителя в замке нет.
- Как это – нет! – хозяин замка затопал ногами. – В такое время, когда он больше всего нужен, его нет?!
- Вы приказали, сеньор, - ответил майордом, уворачиваясь от брошенного в него пуфа, - чтобы Ивальдо с утра лично объезжал окрестности в поисках вражеских лазутчиков! Вот он и…
- Лазутчиков? Каких?! О Боже, Боже! Пошлите за ним, пусть все бросает и возвращается!
Мысль о лазутчике, безнаказанно проникшем в сам замок, была нестерпима. Ивальдо должен его изловить! Тем более, что это он привез сюда проклятого шевалье, не мог сразу догадаться, что это враг!
- Но ведь и вы не догадались, сеньор! – резонно возразил Ивальдо, услышав обвинения. – Более того, зачем-то пошли с ним с свои покои!
- Попробовал бы ты не пойти, когда приставили кинжал!
Дон Эстебан забегал по комнате. Ивальдо стоял невозмутимо, хотя в душе все кипело. Слишком поздно он узнал, кто опередил его и выкрал письма! Мало того, утром сам же велел выпустить проклятых франков, ведь разрешение было скреплено печатью дона Хименеса.
В этом тот тоже склонен был винить Ивальдо.
- Мог бы зайти ко мне и посмотреть, не украден ли перстень!
Ивальдо расхохотался ему в лицо.
Дон Эстебан, как не сильно было его потрясение, все же оторопел. Подобной дерзости Ивальдо никогда себе не позволял. И никогда не был нужен так, как сейчас!
- Ивальдо, ты знаешь, чем может закончиться... - начал дон Эстебан, однако сказать это своим обычным высокомерным тоном почему-то не получилось.
- Сеньор, - сказал Ивальдо, отдышавшись, - время сейчас дорого. И больше вам, нежели мне. Нужно решать, что делать.
- Как – что? Разошли людей во все стороны, сам тоже езжай! Преступники должны быть схвачены до того, как здесь будет король! Это необходимо сделать срочно!
- Кому необходимо, сеньор? По-моему, тоже вам! – усмехнулся Ивальдо. - Я-то ведь не отдавал чужаку секретные письма.
- Ты его отсюда выпустил!
- По вашему письменному приказу, скрепленному печатью!
- Ты дерзок, Ивальдо! Пользуешься, что ни к кому другому я обратиться не могу?
- Вы верно сделали, что обратились ко мне. Я сделаю все, чтобы изловить этих шпионов и вернуть письма и печать. Но вы сами знаете, что все имеет свою цену. Подумайте сами, сколько могут стоить те письма, честь семьи… и ваша жизнь!
- Что ты хочешь?
- Помимо шести тысяч денариев, которые вы мне дадите, я хочу получить рыцарский пояс. Простолюдину трудно добиться посвящения, но вы должны сделать это для меня.
- Хорошо, - махнул рукой дон Эстебан. – Излови мне негодяя, и ты станешь рыцарем, Ивальдо Оскуро!
- Половину денег несите сейчас.
О том, кто знает себе цену
Спорить было некогда, да и бесполезно, и дону Эстебану пришлось выполнить условие.
Разговор происходил в самой дальней и сильно запущенной части замкового сада, и пока хозяин ходил за деньгами, Ивальдо уселся на скамью. Он должен был обдумать свой маршрут и кратчайшие дороги, по которым он разошлет вестников, чтобы предупредить всюду о шпионах. Однако, стоило стихнуть шагам дона Хименеса, как из-за усыпанных нежно-розовыми соцветиями абрикосовых деревьев, которые росли здесь всюду, выглянуло тонкое личико Эльвиры.
- Что это я сейчас слышала, Ивальдо? Ты вымогал деньги у моего отца! Как, впрочем, и всегда. Я знала, что ты ничего без выгоды для себя не делаешь!
- А ты, Эльвира, подслушиваешь и строишь козни. Как впрочем, и всегда!
- С каких пор ничтожный простолюдин говорит “ты” благородной даме?