Поле спешно приводили в порядок, помощники герольдов уже приносили и устанавливали мишени для метания стрел.
Адемар в это время сидел в своем шатре, морщась от боли. Лекарь-монах осматривал его правую руку.
- Перелома нет, ваша светлость, - говорил он. - Но лубки все равно надо наложить, ибо тут возможен не просто сильный ушиб, но и трещина.
- Какая еще трещина? - сердился Адемар. - Ничего там страшного нет.
- Послушай, - говорил принц Анри, пришедший к нему вместе с Вивианой. - Я видел, как ты в конце боя переложил меч из правой руки в левую. Это просто так не делают! Не стоит рисковать, правая рука тебе еще понадобится.
- Да, Адемар, пожалуйста! - ласково проговорила принцесса. - Предстоит еще столько турниров и боев, ты же должен быть самым сильным! Ну, для меня!
- Хватит меня уговаривать, как глупого младенца, - кипятился он. - Скажите лучше, почему этот незнакомец из Леона ползал около вас столько времени?! Что он от вас хотел?
- Это лучше узнать у него! А ты, Адемар, сам слышал, как я и Изабо кричали тебе, просили сразить этого дона Мартина. И ты же еще и злишься!
- О, прости меня, несравненная Вивиана! Я никогда не смог бы злиться на тебя. Но мне показалось, что этот рыцарь слишком дерзок.
- Он просто говорил мне, что ему очень нравится во Франции.
- Скоро разонравится! Уж я позабочусь...
- Не будь таким сердитым, Адемар! Это же обычный рыцарь, спустившийся с гор южного королевства! - сказала Вив чуть пренебрежительно. - Они храбры, но им недостает воспитания и обходительных манер. Не стоит брать в голову.
Адемар улыбнулся девушке, всем своим видом показывая, что больше не ревнует. Но дело было не только в ревности. Его все еще не оставляло ощущение, что Мартин во время их боя просто играл, как кот с мышонком. Просто забавлялся, и заодно давал себе время немного отдохнуть, но в любой момент мог нанести решающий удар и победить. И, наверно, сделал бы это через минуту-другую, если бы не прозвучал сигнал маршала-распорядителя.
Но для чего леонцу это было нужно?
Пока это происходило в шатре наследника Фландрии, во всем лагере жизнь не переставала бурлить. Монахи-врачеватели и оруженосцы помогали раненым. А рыцари, которым повезло не получить ранений, да еще вышибить хотя бы одного противника из седла, были очень веселы. Еще бы, ведь правила обязывали побежденных отдать коней и доспехи тем, кто их победил, или же уплатить за них выкуп. А хороший боевой конь или кольчуга из нормандской стали стоили дороже, чем стадо коров.
- Четверо побежденных рыцарей - не шутки! А как вы смахнули с коня того, последнего, прямо как муху! Я и оглянуться не успел, как он уже валялся в пыли. А был такой напыщенный! Четыре коня, четыре комплекта доспехов... Думаю, это путешествие окупится очень быстро, сеньор, - говорил Муньеко, снимая со своего господина кольчугу.
- Я бы и сам так подумал, если б имел отношение к торговле, - усмехнулся тот.
- Распродать все это добро так и так придется, если ваши побежденные не дадут выкуп, - продолжал практичный Муньеко. - Нелегко гнать домой целый табун! Господин, но почему вы не свалили юнца? Он бы с вами так и так не совладал.
Действительно, почему? Хотел, чтобы она еще что-нибудь выкрикнула своим прелестным голоском, а он бы послушал? Хотел позлить ее, эту маленькую обманщицу? Нет, она ведь не лгала. Просто не сказала всей правды. И оказалась дочерью его врагов. Хотя мог бы и сам догадаться! Еще когда она начала рассуждать о вассальном долге и разрушенных замках.
Впрочем, какая разница? Сегодня он окончательно решил, что она будет принадлежать ему, а значит, так и случится. А юнец, пусть он даже будущий герцог, не в счет!
- Сеньор, - вбежал в шатер второй оруженосец, Гонсало. - Тут говорят, что после состязания лучников будут еще увеселения. Вы останетесь?
- Разумеется, мой мальчик. Муньеко, я переоденусь в синюю тунику и плащ. Достань их поскорее!
- Я, сеньор, зря времени не терял, - рассказывал Муньеко, помогая своему господину переодеваться. - Поболтал тут со слугами и оруженосцами. И узнал, что этот рыцарь Винифрид - воспитанник короля и королевы!
- Да, он сказал мне, что рос вместе с принцами.
- Но при этом он чуть ли не из семьи каких-то сервов!
Мартин слегка пожал плечами. Мало ли, что там могло быть? Возможно, грехи молодости его величества или кого-то из королевской родни. Но все равно получается, что этот Винифрид с детства знает Вивиану. Ту самую, к которой он, Мартин, без конца возвращался мыслями. Которую он выбрал для себя. И которая ещё слишком мало знает его и потому не понимает, что никуда не сможет от него деться, пусть она будет хоть трижды принцесса!
Вивиана, ничего не знавшая о планах Мартина на нее, в это время медленно шла вдоль трибун, придерживая подол тяжелого парчового платья. Рядом шел Винифрид.
- Я так желала тебе победы! - говорила принцесса. О, каким трудом давался ей этот спокойный, чуть игривый тон! - Хотя даже и не предполагала, что встречу тебя сегодня. Это была неожиданность, но такая приятная!
- О да, всегда приятно встретить старых друзей, - кивнул он. - Подумать только, что я чуть не проехал мимо.
Некоторое время они шли молча. Сколько раз оба представляли себе встречу и даже придумывали, что сказать, а теперь вот будто одновременно отнялся язык и отказала память.
- Я слышал, скоро вы вступите в брак, моя принцесса? - Винифрид не собирался об этом спрашивать, но почему-то спросил.
- Может быть. Ну а ты, Винифрид? Что происходит в Веррине и его окрестностях? Кто у вас с Гортензией родился?
- Гортензия умерла. И ребенок тоже.
- О, Винифрид!
- Я не хотел сейчас это говорить. Ведь сегодня праздник, вы были такой счастливой и веселой!
- О, Винифрид, - повторила она, вскидывая головку, чтобы заглянуть в его глаза. - Ужасное горе! Я ничего не знала...
Так, значит, вот что собирался рассказать Рауль.
- Да упокоятся они с миром, - прошептала она.
- Я не мог находиться там, где это случилось, - проговорил Винифрид безжизненным голосом. - Решил поехать помолиться в обитель Святого Гонората. И только случай привел меня сюда.
- Я понимаю.
- Я думал о вас, ваше высочество.
- Я тоже. Но тем хуже для нас обоих.
Трубы герольдов, возвестившие начало нового состязания, опять прервали их разговор.