– Мерзкое отродье! – брызжа слюной, прокричала Клвевия. – Тебе не удастся сорвать ритуал!
– Ей и не придется, – выступил из-за алтаря Гауга. Выглядел он невозмутимо развязно, словно вокруг не происходило ничего сверхбезумного. При всем при этом я так и не поняла, откуда он взялся. Только что стоял среди толпы, а уже через миг оказался на возвышении. Телепортировался что ли? Выяснять это, однако, было некогда. Путы на моих руках расплелись сами собой и я буквально упала в распахнутые объятья капитана. – Детка, ты цела?
Ответить мне не дали. Клевия, заметив капитана, тут же разразилась ядовитым:
– Ты еще что за клоун?
Гауга, аккуратно поставив меня на ноги, картинно покопался за пазухой и выудил оттуда зажигалку.
– Вижу, ваша штучка не очень-то работает, – кивнул он в сторону горелки, бесполезно болтавшейся в руке Клевии. – Огоньку?
И прежде чем та усапела хоть слово вставить, единожды чиркнул.
Клевия вспыхнула моментально и до того ярко, будто сама состояла из чистого сушняка. Она заголосила, заметалась в попытках сбить с себя пламя, но тщетно. Казалось, от ее стараний огонь лишь разгорался. Перескочил на колючник, которому суждено было стать топливом для моего костра, за считанные мгновения расползся по всему алтарю и поглотил культистку, не оставив ей надежды на спасение.
– Ну? – позвал Гауга, осторожно коснувшись моей руки. – Что скажешь?
Не в силах оторвать взгляда от жуткого кострища, лицом ощущая его жар, впитывая бешеный рев и запах гари, я только пожала плечами.
Капитан, видно, на иной ответ не расчитывал.
– Сочту это за согласие. Но надо спешить, пока безопасники не очухались.
Миг спустя корабль, который только что плоским брюхом раздавил целый культ, завис прямо перде нами. Под могучими дюзами гостеприимно распахнулся люк. Я поняла, что это и есть та самая «Суровая Джагава».
– Один лишь шаг, детка, – шепнул Гауга мне на ухо, – и ты в новой жизни. Там, где нет ограничений и упреков, но есть сила, способное превратить твое тлещющее сердце в истинную термоядерную топку, способную зажигать целые звезды.
Взгляд мой меланхолично скользнул по днищу корабля, грубо разуграшенному в свежий алый, затем перетек вниз, на кровавое месиво, оставшееся от пасты Клевии. Мысль о том, что среди всего этого безобразия может лежать и моя мать, не вызвала ни малейшего отклика. Как будто все случилось многие оборты назад. Я решила, что смогу с этим жить и взяла капитана за руку.
– Пусть сгорят. Пусть все они сгорят.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов