– Тени – то, что давало лейрам их могущество, питало их и позволяло изменять мир вокруг по своему усмотрению, – сказала гадалка. – Тени – сила, которая пронизывает Вселенную, будто гравитация. Они всегда были здесь. И будут еще многие тысячелетия после того, как мы все умрем.
Мне не нужно было видеть лицо матери, чтобы понять, какое выражение там расцвело.
– И что же? – процедила она. – Вы предалагаете, чтобы моя дочь стала участницей какого-то нелепого культа? Вы тоже птицепоклонники?
Меня от последнего слова передернуло. Малбинди это заметила, однако лишь улыбнулась:
– Я предлагаю вашей дочери помощь. В конце концов, именно за этим вы сюда и пришли, разве не так? – И не дожидаясь ответа, вытряхнула из рукава сильно потертую колоду карт. – Не делай, пожалуйста, такие глаза, милочка. Да, это всего лишь карты. Однако они скажут о тебе больше, чем самые точные измерительные приборы. Гадалка я, в конце концов, или нет?
Этот вопрос не требовал ответа, и потому я лишь наблюдала за тем, с каким проворством Малбинди раскладывает колоду на столе. Двадцать два ромба с распушившимися от постоянного использования краями напоминали разрозненные куски звездной карты. Никаких иных надписей или рисунков, только цифры, выведенные изящной рукой, но даже их значение оставалось для меня загадкой.
– Итак. – Гадалка откинулась на спинку кресла и, сложив пальцы домиком, вперилась в меня инквизиторским взглядом. – Выбери карту, дорогая. Только присмотрись хорошенько. Попробуй определить ту, которая выделяется из общего числа. Не гадай. Позволь интуиции вести себя. Почувствуй.
Это была одна из самых странных просьб, которые мне приходилось слышать. Тем не менее я подчинилась. Но не потому что поверила во что-то. Скорей из любопытства. Подалась вперед и попробовала почувствовать… А, собственно, что? Запах пыли и курительных смесей? Эхо вновь пробежавшего мимо поезда, отголоски ругани, которую устроили перебравшие культисты снаружи или тяжелый, жгучий взгляд матери, отчаянно желавшей сбагрить сумасшедшую дочь куда подальше, да еще и заработать на этом?
– Не отвлекайся, детка, – сказала Малбинди. – Вытесни посторонние мысли. Постарайся увидеть сердцем.
Все больше чувствуя себя жертвой глупой шутки, я все же совершила глубокий вдох и, прикрыв глаза, позволила сознанию раствориться в облаке ненавязчивого шума, обволакивавшего палатку и окрестности.
– Не пытайся выдать желаемое за действительное, – добавила гадалка. – Прислушивайся к себе, но не ведись на ложные порывы.
– Вы же сказали, интуиция подскажет, – напомнила я, не сумев замаскировать скепсис вежливостью.
– Важно, чтобы ты понимала разницу. Тени – ничуть не менее иллюзорны, чем любой другой из видов энергетических взаимодействий. Они просто существуют. Большой вопрос, в чем их цель и назначение. Но нам этого знать и не требуется. Все, чего мы, разумники, желаем, это впустить в себя хотя бы каплю той бесконечной мудрости, что таится в их потоках. Тени отреагируют на твой зов. Но только, если ты обратишься к ним правильным образом.
– Что ж это за образ?
– Не сомневайся. Доверься им.
Странное дело, но пока гадалка говорила, я, казалось, глубже увязала в том неосязаемом болоте чувств, наполнявших палатку. Глаза я так и не открывала, из-за чего ощущала странное давление на все тело. Как будто некая невидимая сила пыталась задавить меня в своих тисках.
– Не забывай дышать! – сквозь шум в ушах прорезался голос гадалки.
Я вдохнула полной грудью. Чувство тяжести отступило.
– Молодец. Продолжай.
На сей раз я постаралась представить, как выглядит стол со всеми разложенными на нем картами. Это было нетрудно. Созвездия и цифры как будто отпечатались на моей памяти, вплоть до мельчайших деталей, включая даже такие, какие не заметишь невооруженным глазом. Я поняла – вот оно! – та самая подсказа, в которой нуждалась! Не подозрение, но знание… или хотя бы уверенность в том, что все именно так, а иначе.
Я открыла глаза. И увидела, что палатка изменилось.
Не критически, конечно. Но там, куда падал мой взгляд – на стол с картами, на кресло гадалки и даже полки, уставленные чепухой и мусором, – проступал некий второй слой, едва заметный и напоминавший грубый набросок, наложенный на реальность. Изнанка бытия.