Это был первый раз, когда я видела нечто подобное. Все мои прежние столкновения с потусторонним ограничивались осязанием и слуховыми эффектами, которые наводили на мысли о легком помешательстве, а вовсе не о спящем даре или еще чем-то столь же маловероятном. Но тут… одна из карт – та, что лежала в самом центре колоды, – отчетливо выделялась на общем фоне, испуская легкие колебания, вынуждая пространство вокруг трепетать, как если бы то само по себе было не более чем отражением сна.
– Я вижу ее, но… Что это значит?
Ответа я не услышала. Странный, совершенно неестественный холод тонким щупальцем просочился в сердце и крепко обвил его. Да так, что я ахнула. Кровь, до этого бодро струящаяся по жилам, заледенела, став вязкой и неподатливой. Такими же стали и мои мысли. А вместе с ними и восприятие.
Вот тогда-то я его и увидела.
Разумника, место которому в преисподней. Разительный контраст с тем, что представляла собой его бренная оболочка, он оставался таким же красивым. Однако в красоте этой не было ничего естественного или хотя бы живого. Казалось, все контрасты выкрутили на максимум и то, что изначально представлялось мне притягательным и милым, вдруг приобрело опасную резкость. Скулы заострились, белоснежные зубы, мелькнувшие в лукавой полуулыбке, напомнили звериные, а в глазах засияло просто таки демоническое пламя.
Наш бравый капитан во всей своей темной красе.
Чирк!
Видение растворилось с той же внезапностью, с какой метеор в небе не оставляет за собой следа.
Тем не менее оно произвело впечатление.
Перепуганная до гнарков, я вскочила и, опрокинув стул, попятилась. При этом ни на мгновение не отрывая взгляда от бесстрастного лица Гауги. Иллюзия – или чем бы все это ни было, – растворилась без остатка, вернув окружение к прежнему виду.
– Что с тобой, деточка? – Малбинди насторожилась.
Похоже, она не ожидала такой реакции.
– Кида? – послышалось со спины.
Мать я проигнорировала, сосредоточившись на Гауге.
Тот отреагировал скупо – в том смысле, что подался вперед и впился в меня своим пронзительным взглядом.
– Девочка увидела больше, чем ожидала, – заметил он, в который раз чиркнув зажигалкой.
От этих простых, но многозначительных слов стало по-настоящему жутко.
– Кто ты такой? – прошептала я.
Капитан улыбнулся, обнажив заостренные клыки.
– Думаю, ты и сама догадалась.
Не знаю, что случилось в следующий миг. Вполне возможно, я просто сама себя накрутила. А может, питье, которое дала гадалка, наконец вступило в реакцию с моим желудком. Внутри все завибрировало, будто там нечто живое поселилось. Боли не ощущалось. Разве что небольшой дискомфорт. Желание выбраться на относительно свежий воздух вылезло на первый план, точно безумный поклонник, рвущийся на сцену к любимой звезде. Меня замутило. Понимая, что не смогу подавить этот позыв, я развернулась и, не сказав больше ни слова, бросилась наружу.
***
На улице похолодало. Не настолько, чтобы пожалеть о забытой курте, но вполне, чтобы натянуть капюшон старой вязаной кофты по самые глаза. Служба погоды расстаралась и в честь праздника устроила легкий снегопад. Крупные снежники сыпались медленно, словно перья, и, касаясь металлических перил, тут же таяли. Толпа беспризорников, слонявшихся по темным подворотням, была в полном восторге и носилась туда-сюда, никого не замечая.
Шагала я быстро, стараясь как можно скорее увеличить расстояние между мной и палаткой. В спину точно лейр дышал. Что, учитывая видение, не было лишено смысла. Ужас отступил, уступив место странной опустошенности. Как будто лишилась чего-то, о чьем существовании не подозревала, но, спохватившись, пожалела. Слезы текли по щекам, привлекая внимание прохожих, но мне и в голову не приходило их утереть. Пускай пялятся, если угодно. Единственное, чего я боялась – оглянуться. Казалось, если хоть мельком посмотрю на полосатый клапан, вся решимость испарится, как туман по утру.
Матери было не видно, не слышно.
Ну о ней-то я не переживала. Понимала, насколько неприятный разговор будет ждать меня дома. А потому, само собой, туда не спешила, свернув в переулок, ведший к докам.