Она думала о том, что настали ее последние дни, понимала, почему приехал в их городок аббатский посланник. Она уже знала о сломанных черным монахом судьбах. Отдавала себе отчет и в том, что нарождающийся орден так называемых медиков, сильных, хитрых и жадных мужиков, желает смести с лица земли умных и талантливых знахарок, объявить их ведьмами и завладеть тайнами ремесла, используя их потом как свои открытия.
Лиза загрустила, смотря глазами Антонии на пейзаж и замок, который ей показался очень знакомым. В каком-то фильме она видела такой же, этот необычный вход с пологой полукруглой лестницей и над ней – стена замка, как ожившая декорация. В долине между низкими берегами крутил свою знаменитую восьмерку Тибр. Над этим странным руслом после грозы всегда встают две радуги. Сейчас она становилась свидетелем драмы Антонии Орсини.
– Хватит слов! Я пошла. – Антония встала и направилась к замку.
– Повинись перед монахом, расскажи о своих ночных похождениях, они простят тебя, пойди в церковь, исповедуйся!
– Нет, Камилло, ты, похоже, повредился разумом. Как ты не можешь понять, что мне не в чем исповедоваться и у меня нет тайн, я живу открыто. Мне жаль тебя, милый!
Она бросилась прочь, и скоро ее фигурка скрылась за тяжелой дверью замка.
Внутри, в тонких лучах солнечной пыли, пробивающейся сквозь жалюзи, едва виднелись очертания лестницы. У подножия ее храпели на лавках два охранника. Антония поднялась на второй этаж и, войдя в арку, сразу попала в огромную сумеречную залу, освещенную только одним окном, открытым для прохлады на северную сторону, остальные окна были прикрыты ставнями от полуденного летнего зноя. У окна за малым обеденным столом сидели двое: князь и черный монах, представитель аббатства Фарфа. Антония услышала:
– Она очень умная знахарка, успокоила мою дочь, с которой сладу никакого не было. Вылечила моего лекаря! – Тут князь Луккези засмеялся хрипло, заколыхался всем тучным телом.
– Понимаю, я все понимаю, но мне говорили, что она совершает поганые ритуалы в честь богини Дианы!
– Сеньор! – Антония вышла из арки. – Святой отец!
– А вот и наша ворожея! – Князь поудобней сел в кресле. – Антония! Святой отец приехал ради того, чтобы спасти тебя. Мы оба хотим уберечь тебя от святой инквизиции, но в этом ты должна нам помочь, должна рассказать все свои тайны.
– У меня нет тайн от вас, мой господин.
– Вот и хорошо. Прошу, святой отец! – Он сделал приглашающий жест.
– Дочь моя! Правда ли, что ты владеешь искусством исцеления, знанием трав и снадобий, а также помогаешь роженицам?
– Правда, святой отец!
– Правда, что у тебя имеется книга, где описаны многие болезни и методы их лечения?
– Правда, святой отец! Но это не книга. Это карты, 180 карт, в них все секреты знахарства.
– И чародейства?
– Нет, только знахарства.
– А кто тебе дал эти карты?
– Их мне оставила моя бабушка. Мой господин знает, что она была немая и все рисовала.
– Правда, что ты предоставляешь свое тело всем, кому этого хочется?
– Правда, святой отец, и прошу за это простить меня.
– Значит, ты знаешь все тайны эротического искусства?
– Да, святой отец.
– Ты знаешь кого-нибудь, кто умер после твоих лекарств?
– Да, святой отец. Умер Чекко из Понцано, но меня позвали слишком поздно, я уже не могла ничем помочь.
– А ты знаешь, что сказал этот человек перед смертью?
– Знаю. Он сказал, что я хотела его прикончить. Но это не так.
– Правда, что ты приковала к постели Бруно, потому что он не хотел тебе платить?
– Нет, святой отец, мне не нужны его деньги, он черной души человек и понес свое наказание. Сейчас он жив и здоров.
– Правда ли, что ты лечишь животных теми же снадобьями, что и христиан?
– Да, и это правда!
– А правда ли, что ты отрезала ногу корзинщику?
– Правда, святой отец.
– А можешь ли мне ответить, куда дела ты отрезанную ногу?
– Я закопала ее в лесу.
– Без соответствующего церковного ритуала?
– Так ведь это только кусок ноги до колена, там же нет бессмертной души, она, слава богу, осталась при хозяине!