После эксперимента с Антонией она расслабилась и ждала, только боялась брать в руки цепи-ожерелье. Открыв ящичек подзеркальника, она веничком смахнула украшение туда. Наводила в доме порядок, планировала покупки, работала, пару раз ужинала с бывшим мужем. Иногда подходила к ящику трюмо и прислушивалась, как раньше в детстве прислушивалась к спичечному коробку, в пустоте которого жужжала пойманная муха. Все было спокойно, и за стеной никто не наигрывал «Августина».
Глава 8. Партнеры
Серебрянка, полтора года назад
…Проснулся Андрей Ильич от пения птиц, от яркого солнечного света и обнаружил себя лежащим на уютной загородной терраске, ему незнакомой. Был он в трусах и майке, одежда, аккуратно сложенная, лежала на старинном сундуке, рядом с ним на маленьком столике стояла чашка с горячим чаем, он видел, как серый дымок поднимался над краем. Ему было хорошо и спокойно, не хотелось двигаться, не хотелось убрать руку, которую припекали солнечные лучи. Так хорошо и спокойно ему еще никогда не было. Мысли о жене и сыне, о работе совсем не тревожили его. Такой отстраненности от земных дел и уверенности он никогда раньше не ощущал. Может быть, это и называлось – проснуться счастливым? Рядом с чашкой лежали его часы, стрелки показывали семь часов семь минут. Несколько мгновений он лежал без движения, боясь, что очарование пробуждения исчезнет, растворится, рассыплется, как стеклышки из сломанного калейдоскопа, превратится в обычные осколки пивных бутылок и аптекарских склянок. Ему не было любопытно, как он оказался здесь и чей это дом. Как-то само собой подразумевалось, что это Лизин дом. Акимов все-таки заставил себя встать и пойти осмотреть сад.
Внимание его привлек гамачок, посеревший от дождей и солнца, но имеющий еще вид, способный вызвать детские дачные ассоциации. Мужчина погрузил свое тело в авоську времени, оттолкнулся ногой от влажной травы и закачался в крупночешуйчатой сети воспоминаний, благо что и небо, и облака были те же, что и в детстве, и так же поскрипывали деревья.
– Андрей Ильич! – На дорожке стояла Лиза, и Акимов увидел, что красота ее сейчас спокойная и утренняя. – Предаетесь детским воспоминаниям? Пойдемте завтракать.
Она подошла ближе, помогла ему выбраться из зыбкой колыбели. На терраске дала ему свой махровый халат весь в белых ромашках на голубом фоне. Оглядев, засмеялась и провела в кухню, и принесла ту самую чашку, которую он уже видел у своего изголовья.
– Для начала выпей это. Предупреждаю: немного горьковато.
Себе она подогрела молока, плеснула в него немного кофе и положила ложку сахара, потом намазала маслом два кусочка хлеба и покрыла сверху вишневым вареньем.
Акимов, морщась, честно пытался осилить свой странный напиток.
– Что это?
– Травный чай от зла, против сглаза.
– А я думал – от похмелья. На меня уже кто-то точит зуб? А что сюда входит?
– Paraiso, lechuga, helecho, espartillo. Но это неинтересно.
– Нет! Почему же! Даже очень интересно. Такие испанские названия.
– А вот здесь разные снадобья. – Она кивнула на шкафчик. – Рая, моя кузина, привозит с Антильского архипелага. Она сейчас там занимается этой ботаникой. – Лиза многозначительно подняла бровь. – Вот, например, в этой баночке – мазь, вызывающая сон. В этой – превращающая в животного. В этой, темного стекла, – мазь, позволяющая летать. – Лиза засмеялась, увидев озадаченное лицо Акимова с застывшим на нем вопросом: «Верить или нет?» И добавила еще для усиления эффекта: – Главная трудность заключается в возможности трансформации. Но однажды бессознательные компоненты становятся сознательными. – Лиза сделала паузу и смеющимися глазами вновь взглянула на Акимова.
– Да ладно! Шучу я! От похмелья чай. А впрочем, есть и одна трава, которая известна во всем мире. Это папоротник, helecho. Знаешь, там, где растет папоротник, нет места злу. Послушай меня, Андрей Ильич! Сегодня мы поедем к Энцо. Он предложит тебе переправить кое-какие железки в некое государство. И обратится к тебе с просьбой провезти туда же кое-какие… как бы это сказать… лекарства.
Ромашковый Акимов подавился напитком, но потом выдохнул:
– Не-е-е, наверняка шутит.
– Не смотри ты на меня такими глазами. Соглашайся. Не согласишься, все пойдет как обычно – тихо, мирно, уныло. И без денег, на старой «Дэу». У тебя есть еще время подумать.
«Многогранная женщина! – Тоской и страхом наполнилась его душа. – Вот это развод так развод! Хотели найти подставное лицо и так грамотно завербовали!»
Однако душа его была мелка. И где-то там, внутри, раздвинулась занавесочка, и вылезло наглое жадное созданьице, забеспокоилось, забегало и стало задавать вопросы в лоб.