– Свят, свят еси, Боже! Латинскими!
Отстояв заутреню, поскакал писец по тряской сырой дороге, борясь со страхом и предчувствием беды, но работа есть работа. Продвигался осторожно, выбирая перемычки с высокой травой и сосняком. Но правду ему сказали крестьяне, не просохла еще земля. Коня он вскорости потерял, тем и спасся, опираясь на него и вылезая на твердую землю, покрытую кротовыми норками. Здесь его и нашел в полном беспамятстве Василий, отнес в дом, и баба-иноверка неделю поила несчастного писца отварами. Ее шепотом сказанную латынь и веснушчатые руки он запомнил до конца своей жизни.
А через пять лет, когда ехал опять в те места, успокаивая сердцебиение и греховные помыслы, уже не нашел ее. В Низком ему рассказали: ссыльный купец развернул деятельность не на шутку, где дорожки сухие и твердые нашел, где мостки проложил, словом, хорошего и добротного наделал и для себя, и для крестьян. И его жена невенчанная Антонида с бабами развернула деятельность по хозяйству и лечению травами; роженицам помогала, холопов лечила, по дому лучше всех управлялась. Тут и случилось, что завистники донесли обо всем этом. До царя дело дошло, который на то время из-за всяких государственных неурядиц пребывал в плохом состоянии духа, и как до него молва долетела, обрушил на Болотовых свой гнев и опалу.
Рассказали писцу и о боярине из опричнины, что налетел как ураган на здешние места: в руках метла, за седлом собачья голова мотается. Собрал несчатных баб и отвез их в Заозерку, подловив еще и холмовских баб-ведьмачек. Там устроил казнь показательную на берегу озера. Отрубили бабам головы, а тела их сожгли.
После казни земля купца отошла к сельцу Низкое, а сам Болотов повесился. Детей их, дочь и сына, забрала бобыльская семья из Холмов. И было за что забрать, осталось от мамки наследство – цепи золотые да с камнем красоты сказочной!
Цепи! Цепи! Лиза хорошо знала их происхождение, хотя до сих пор была не уверена, что это – те же самые. А если те, то как только они в усадьбе оказались?! Через сколько рук прошли?! Она живо представила, что много раз пытались их украсть, да все смертью воров кончалось. Так и оставили их в покое, зная, что нечистые они. Более никто их не трогал. А бобыльская семья, набожная и трудолюбивая, жила и наживала добра, судя по писцовым книгам. Дочь Антонии потом замуж вышла за одного из Заозерки… Сына Акима забрили в солдаты.
– Вот оно, семя колдовское! Разве его истребишь просто так! – воскликнула Лиза, возвращаясь в реальность своего кабинета. Встала, прошлась по архиву, успокаивая свое возбуждение от того, что удалось узнать. Она налила чай и долго смотрела в окно, думая о том, что надо бы и в музей областного города съездить. Отдохнув, опять уселась за компьютер, разбирая метрические и приказные записи.
…Осенью 1812 года государем императором за храбрость на поле боя были пожалованы уже обжитые земли бригадиру Владимирскому Николаю Петровичу. Он вступает во владения Низким, Холмами и Заозеркой. Сел Холмы и Низкое к тому времени уже не было, эпидемия чумы выкосила почти всех, а кто уцелел – перебрался в Заозерку. Бригадир, деятельный и рачитый хозяин, крепостных держит в строгости, но массовых телесных наказаний не допускает. В селе начинается строительство домов для крестьян, каменной церкви и барского дома на высоком берегу озера. Деревеньку эту новую стали в округе «городком» называть. Пытался барин и покинутые села восстановить, но вскоре понял, что это невыгодно, да и тяжб открылось множество с монастырской братией, не желающей отдавать заливные луга. Тогда он начал приторговывать лесом, озерным карпом, где мог по волнистым местам – распахал земли, заколосились рожь и пшеница; скотный и конюшенный дворы стал обживать молодняк. Озеро он облагородил на английский манер липовой аллеей. И жена ему досталась хорошая – красивая девица с богатым приданым и твердых правил. Только детишек Бог не давал. Но тут приключились события, которые круто повернули их жизнь и жизнь всех будущих поколений Владимирских.
Однажды в начале осени, после страшных гроз и проливных дождей, неподалеку от новой церкви образовалась в земле дыра. Народ заволновался, и было с чего! Всякий мог ненароком пасть в глубину сей ямы в темноте или в подпитии. Но это еще полбеды! Яма та, как шептались в народе, появилась на месте, где ведьмам головы рубили, и время пришло их злодейской крови восстать и бед натворить. Пришлось помучиться барину, объясняя, как появился этот колодец: что место холмистое, что могут быть пустоты под землей, что после необычных дождей подмытая земля опала и образовалась эта дыра, которая никакого отношения к казни и колдовству не имеет. Обнесли яму каменным парапетом. А следующей весной наполнился колодец родниковой водой, но поначалу все ее боялись использовать. И тут приключилось еще одно событие.