– Эти холмистые земли и озеро после войны с Наполеоном получил мой прапрадед за воинские заслуги. Там, за холмами, простирается равнина, поросшая лесами, и за топями есть деревенька Болотное.
– Знаю эту деревеньку, туда можно только в засушливое лето попасть.
– На эту землю указом Ивана Грозного был сослан его любимый купец Болотов. Тот осмелился привезти из Венеции в царский град невенчанную жену, итальянскую колдунью Антонию Орсини. И эта жена имела потайную комнату в его палатах, где поклонялась языческой богине. Донесли об этом царю. Поскольку царь привечал Болотова за небывалую честность, то не казнил его, не бросил в застенки, а сослал в глушь, явно полагая, что тот искупит свою вину тем, что не пропадет в этих болотах, будучи необычайно работоспособным. Так и образовалась эта деревенька. В середине девятнадцатого века прадед мой женился на праправнучке Антонии, которую, слышал, все-таки казнили за колдовские дела, а купец от горя сошел с ума и повесился. Земли наши соединились. Тогда уже мой дед построил нашу деревеньку, которую до сих пор «городком» называют за добротность и красоту крестьянских домов. Все мужчины нашего рода пробовали улучшить состояние присовокупленной земли, но все тщетно. Да и люди оттуда все здесь обживались. Однако с «той половины» досталось единственное наследство, которое не пропало, а передавалось из поколения в поколение, были это золотые цепи с камнем. Я и преподнес их Марии Афанасьевне в день свадьбы, чему она невероятно обрадовалась.
– Найдутся, друг мой, не беспокойтесь! Возможно, и правда в ее комнате остались. Так им там самое место!
– Так что вы там говорили про какие-то треугольники? – спросил меня Петр Николаевич. Мне показалось, что спрашивает он из вежливости, что-то еще волнует моего друга, а ожерелье было лишь поводом начать тяжелый разговор. И я оказался прав.
– Так вот, записи туринские совпадают с ощущениями, что посетили меня внезапно в наших местах. Вот, к примеру, тяжело въезжать мне стало со стороны новой железнодорожной ветки. Такая тоска подступает, и лошадь хлестать надобно чувствительно, чтобы двигалась вперед. Встанет как вкопанная и ни с места. Я уже не говорю про дорогу нашу лесную, что с большака заворачивает, да и заросла она сильно. Я на прошлой неделе по памяти только и выехал, с большими трудностями. Все там поменялось, и ощущалось присутствие какое-то странное в ближайших листьях и кустарниках. Трудно объяснимое. Не видное, но чувствительное.
– Что же это за треугольники такие?
– Магические. Магические треугольники. Один соединяет места проклятые; другой – благословенные. Их так и называют – треугольники зла и добра, – пояснил я и вопросительно взглянул на Владимирского. Он очень волновался и все ходил по веранде, засунув руки в карманы брюк. Потом остановился передо мной, потер ладонями лицо. Видно было, что сказать ему об этом чрезвычайно трудно. Но он пересилил себя:
– Я эти дни искал украшение, а нашел записки. – Он наклонился ко мне и с тяжелым выдохом прошептал на ухо: – О ее настоящих собраниях и ритуалах. Убили Марью Афанасьевну, так я думаю. – Потом выпрямился и сказал: – Сжег я их. Не хочу, чтобы кто-то это прочитал! – Глядя на мое потрясенное лицо, он добавил: – А не там ли эти треугольники сходятся, где мне на дне озера черепа привиделись? – Владимирский приложил руку к сердцу, и я почувствовал всю тоску и страх, источаемые им.
Глава 13. Встреча
Заозерка, несколько месяцев назад
В вестибюле стоял шум, и на верхней площадке суетились несколько молодых солдатиков. Широкие ступеньки лестницы были заставлены ящиками. Один из военных выстукивал молоточком правую стену, прислушиваясь к издаваемому звуку.
– Здесь глуше. И здесь. Володь! Давай начинай ломать потихоньку вот отсюда. – Он провел вертикальную линию плоским карандашом и, продолжая выстукивать, провел параллельную ей. – А тут закончишь.
Солдатик, которого звали Володей, начал медленно и осторожно дробить штукатурку, откалывая кусочек за кусочком. Осколки, падающие на паркетный пол, сразу подбирал другой молоденький парень с большим малиновым фурункулом на лбу, собирал в совок и бросал в мешок. Его товарищ кружил с накинутой на деревянную швабру тряпкой и собирал пыль.
– Та-а-ак! Молодцы! – Когда зубило провалилось в пустоту, полковник одобрительно крякнул. – Вот теперь расширим дыру. Усилим пневматическим! Для быстроты, если, конечно, пространство позволит.