– Меня зовут Сюзи Новелли. Я искусствовед. Можно немного походить по вашему магазину?
Старик, не читая, положил визитку в карман.
– Такое впечатление, что сейчас каждый второй решил заделаться искусствоведом, ничего, однако, не смысля при этом в искусстве. И у меня не магазин. – Он резко кивнул ей на дверь в знак того, что она может пройти. И тут же тычком узловатого дрожащего пальца остановил поднявшуюся со стула Сюзи и опустил палец вниз: – Обувь!
– Простите! – Она сняла сапожки и осторожно, практически на цыпочках, с замершим в ожидании сердцем вошла.
Сейчас она будто играла в игру «холодно-горячо». Вот комод – на нем выставлены старые рамки для фотографий: большие, маленькие, средние, деревянные, серебряные, потертые… В некоторых – черно-белые лица. В некоторых – пустота за стеклом. Она достала одну, тяжелую, широкую, гладкую, и только в углу справа выгравирован по серебру маленький букет незабудок. «Холодно…» Повернула влево. На круглой столешнице собраны настольные лампы вперемешку с вазами. Подошла, провела пальцами по треснувшим в некоторых местах цветным стеклышкам Тиффани. «Еще холоднее». Огляделась вокруг. Картины были составлены в беспорядочные ряды, из-за которых к стенам подойти становилось невозможно. Сверху накиданы свернутые трубами холсты. Но некоторые экземпляры в тяжелых золоченых рамах все же висели. Мрачные потускневшие пейзажи. «Теплее». Вот горы книг в старинных переплетах.
– Как здесь найти то, что нужно?
– У меня есть каталог. Все переписано. Я помню каждую из них в лицо.
Сюзи медленно двигалась по направлению к лестнице. «Тепло, еще теплее… Горячо!» Между двумя лестничными пролетами она увидела Ее. На старом, тронутом патиной полотне, окантованном плоской и широкой коричневой рамой, посреди комнаты, выложенной черно-белой плиткой, перед мольбертом, с палитрой в руках, сидела девушка в средневековом платье, на котором зеленая шелковая ткань сочеталась с фиолетовым бархатом. Она смотрела в узкое высокое окно, за которым виднелись шпили старого города, холмы, покрытые снегом, и голые черные деревья. Сюзи замерла. Она была уже там, внутри этой картины, сидела на месте девушки и смотрела в окно на снег, когда раздался скрипучий голос за спиной:
– Ян Вермеер «Девушка с мольбертом».
– Не может быть, – вернулась в реальность ошарашенная Сюзи. – Я очень хорошо знакома с его творчеством. Не было у него никакой «Девушки с мольбертом»!
– Вот-вот. И ты тоже одна из этих, которые ни черта ни в чем не понимают. Если бы ты была знакома с его творчеством, то узнала бы руку мастера. Во всяком случае, сертификат подлинности имеется.
– Нет, картина, конечно, похожа. Но мало ли подражателей?! И вообще, любой сертификат можно подделать. – Сюзи чувствовала, как горят ее щеки. Она посмотрела в сторону старого зеркала и увидела, как покраснело лицо и сверкали глаза.
– Продается?
– Так зачем же тебе подделка или подражатель? – издевательски засмеялся старик. Он понял, что Сюзи с этой картиной не расстанется теперь никогда. Видел он эти выражения лиц нечасто, всего несколько раз за свою долгую жизнь. И всегда попадал в точку. Расшибется, а вещь эта будет ее! Затем он назвал сумму.
– Вы что, с ума сошли?!
Старик не отреагировал на оскорбление. Он их уже слышал в таких ситуациях.
– Не хочешь – не бери. Во-первых, она мне самому нравится. Во-вторых, заходил тут один… Вот сейчас думает. В-третьих, если мне вдруг понадобится такая сумма, даже если ни он, ни ты ее не купите, неизвестный Вермеер уйдет на любом аукционе за мою цену. Но я предпочитаю, чтобы мои вещи оказывались у фанатичных одиночек типа тебя, а не среди других картин в общей коллекции. Думаешь, я не вижу, как ты ее хочешь… И не просто так ты попала сюда! Ко мне вообще редко кто заходит. Ладно, что-то я разболтался. Или по рукам, или иди уже. Кажется, ты достаточно обсохла. – Он посмотрел через стеклышки на улицу, и на его лице отразились цвета наряда арлекина. – Да и дождь вроде закончился.
– Я еще приду. Не отдавайте ее никому, пожалуйста.
Он закрыл за Сюзи дверь.
– Придешь, придешь, куда ты денешься.
– Боже, ну где, где взять такие деньги?! Я и так трачу на все эти антикварные штуки почти весь свой заработок! – говорила себе Сюзи, но понимала, что без этой картины ей не жить и она найдет способ забрать ее себе.
У Сюзи сложилась своя традиции: уже в течение трех лет она обязательно проводила одну из летних недель в Риме – такое ежегодное паломничество к красоте и истории. В Рим она ездила исключительно на мотоцикле и только через Париж.
Cегодня утром на берегу канала она пила свой привычный утренний кофе и намечала план работы на день. Ее окликнули. Это был знакомый дизайнер, который жил в квартире неподалеку: