– В своем, но не забывай, что он у меня крохотный и работает только в одном направлении.
– За что боролись, на то и напоролись, – глубокомысленно изрекла Носова.
– Ха-ха-ха, – громко закатился Ершов. – Вот вы извращенки. Это же надо такое придумать. Спорим, Алискина идея!
Обернувшись, он подмигнул мне.
– Угадал, – подтвердила я, – тупой расстрел – это жестокость. А я, в отличие от некоторых, никому не хочу причинять боль.
– На самом деле, – перебила меня Ксюша, – цель этого проекта немного другая.
Она махнула рукой в сторону доски.
– Профилактика измен, вы же помните. После того как мы запишем это видео, шансы вашей измены друг другу существенно снизятся. Ах да, я забыла, что нужно исполнить на камеру каминг-аут. Текст может быть любым, но обычного «Мама, прости, я гей», вполне достаточно.
– Нет, – жестко сказал Матвей, – этого не будет.
– Будет-будет, – заверила его Ксюша. – У тебя даже два раза, потому что Тим, увы, остался без пары.
Оболенцев бросился на меня без предупреждения. Вот он разговаривает, глядя на Ксюшу, и в следующую же секунду оказывается почти передо мной. Это произошло так быстро, что я была вынуждена нажать на курок раньше, чем успела полностью поднять ружье и прицелиться.
Раздался щелчок выстрела, и Матвей, дико заорав, схватился за пах. Все, кроме Мартова, вскочили. Мне захотелось отшвырнуть маркер и броситься из класса. Однако бежать было некуда, поэтому я лишь отступила, выставив перед собой ствол. Но приблизиться ко мне больше никто не осмелился. Парни столпились возле валяющегося Оболенцева. Он глухо подвывал, а Ксюша заливалась смехом.
– Ой, Алиска, ну ты даешь, я же сама собиралась это сделать.
Я пожала плечами. Брызги красной краски попали мне на коленки и забрызгали пол.
Тим попробовал приподнять Матвея, но тот, прошипев: «Отвали!» – так и остался лежать.
– Давай поговорим, – Кеша, гипнотизируя, медленно двинулся на меня. – Я понимаю, то, что вы увидели, выглядит обидно. Однако все не совсем так. Мы действительно несли чушь, но затеяли это лишь потому, что вы нам очень нравитесь. Что касается меня, то я правда тебя люблю, Алис. Давно и очень сильно. Я… я не обманул тебя ни в чем.
– Ага, если не считать интуитивную динамику, камень «Здесь и сейчас», того, что ты сдавал математику, и многого другого, включая скрытую камеру у тебя в ломбарде.
Он замер.
– Откуда ты знаешь про камеру?
– Про Гудвина я тоже знаю. Почему ты не сознался сразу?
– Когда сознался Тим, ты на него разозлилась и могла кинуть меня, как и его, а я этого не хотел. Мы думали, что Гудвин тебе нравится, а оказалось наоборот.
– Вы думаете, что вы умные, но это не так. То, что вы умеете складывать цифры и решать задачки, всего лишь способность, небольшой скилл, нечто вроде «интуитивной динамики» и к уму не имеет никакого отношения. Зачем вам понадобилось создавать этот тройной фейк?
– Ты вся дрожишь. Тебе холодно? Иди ко мне, – Ершов протянул мне руку. – Давай уйдем отсюда, и я тебе все-все расскажу, а если тебе что-то покажется неправдой, расстреляешь меня лично. Обещаю, сопротивляться не буду.
Я выставила перед собой ружье, и он уперся в него животом.
– Пусть они сами здесь разбираются. А то, что наше, касается только нас. Михайлова не понимает, что у нас совсем не то, что у нее с Матвеем, и Тим не понимает – никому этого не понять.
– Если ты не отойдешь, я выстрелю.
Но Ершов положил большой палец мне на губы и наклонился к уху.
– Если ты выстрелишь, мне будет больно, но не всю жизнь.
Я находилась в шаге от того, чтобы подвести Ксюшу и опустить ружье, однако она сама пришла мне на помощь. Один за другим послышались уже знакомые щелчки выстрелов, и Ершов, вскрикнув, отшатнулся. Повернулся ко мне спиной, и я увидела на его лопатках и пояснице три ярко-зеленые кляксы.
Когда он только подходил, Ксюша стояла перед первыми партами, теперь же переместилась в середину прохода и весело помахивала маркером.
– Прости, Алис, что помешала тебе разобраться самой, но уж больно соблазнительная была мишень! – Ксюша подмигнула Ершову так, как это делал обычно он сам. – Что, Иннокентий, приятно?
– Было бы приятнее, если бы это сделала Серова, – сдавленно проговорил он.
Лица его я видеть не могла, но отчего-то не сомневалась, что он умудрился натянуть улыбку. Степа с Тимом помогли Матвею, усадив на стул, и Ксюша тут же переключилась на них. Просто взяла и без предупреждения выпустила порцию шариков сначала в бок Степе, а затем в плечо Тиму. Оба завопили и задергались, как эпилептики. Похоже, ей понравилось стрелять.