– А я предупреждал, – Ершов назидательно помахал Тиму пальцем, – паттерн несчастного мальчика всегда проигрывает плохому парню.
– Так вот про какие роли шла речь? Теперь понятно.
В груди снова защемило.
– Если честно, это был экспромт, – охотно признался Ершов, – я уже не мог смотреть на беспомощные потуги Тима, пришлось вмешаться.
Рощин вдруг взбесился.
– Хватит гнать! – стукнул кулаком по парте. – Ты просто не знал, как к ней подступиться, и воспользовался Гудвином, чтобы прощупать почву.
– Слушайте, – влезла Ксюша, – а почему Гудвин? Потому что «великий и ужасный»?
– Потому что великий обманщик, – весело пояснил Ершов, – он представал в разных обличьях и становился таким, каким его хотели видеть.
– Ладно, все, – сказал Матвей. Он уже немного успокоился и ненавистью больше не пылал. – Давайте уже как-то договариваться. Того, что вы требуете, мы делать не будем. Но ваши претензии в целом понятны. Давайте искать альтернативу! Со своей стороны, Ксюш, я могу предложить уничтожить запись и сделать вид, что в тот день ничего не произошло.
– Не поняла! – Ксюша прищурилась. – Че-то у меня ай-кью до нуля свалился. Это ты типа предлагаешь все вернуть, как было до этого дня?
– Ну да, – Матвей улыбнулся широчайшей улыбкой, – я же знаю, ты хочешь.
Едва он успел договорить, зеленый шарик звонко взорвался перед ним на парте, второй попал в локоть, третий пролетел до двери и стек по ней.
– Ты, блин, ублюдок недоделанный, совсем совесть потерял?! – закричала Ксюша, и в голосе послышалось сдерживаемое рыдание. – Быстро делай, что сказали! И про гея не забудь, потому что к девушкам тебя подпускать нельзя.
– Матвей прав! – Степа вскочил с поднятыми руками. – Нужно договориться по-нормальному, по-деловому. Найти компромисс. Вы хотите отомстить – это понятно, но совсем не обязательно действовать деструктивно. Вместо того чтобы стрелять в нас, унижать или пытаться испортить нам жизнь, вы можете потребовать что-то для себя. Что-то, что в дальнейшем пойдет вам на пользу.
– Например? – удивилась Жанна.
– Ну… Собственно, первое, что приходит в голову, – деньги.
– Степа! – Ксюша подошла к его парте почти вплотную. – Деньги в моей жизни еще будут, а возможность увидеть, как вы с Оболенцевым сосетесь, – вряд ли. Хочу записать это видео, чтобы поднимать себе настроение, если вдруг станет грустно. Последний раз предупреждаю, либо вы сейчас делаете, что вам велели, либо я всажу этот шарик прямо тебе в глаз. И он займет его место. Во всяком случае, Жанна так говорит.
– Да, верно, – отозвалась Жанна, – в глаза стрелять нельзя.
– Россу можно. Чтобы впредь неповадно было чужие страницы взламывать. Что ж вы за люди такие? С вами дружишь, вам доверяешь, а потом оказывается, что сплошные крысы кругом.
– Тим, – вспомнила я, – ответь мне еще на один вопрос. Зачем ты отдал записи Аксенову? Если хотел разбить мне сердце, почему не показал напрямую? Я ведь к нему совершенно случайно зашла.
Рощин неопределенно пожал плечами:
– Договорились так.
– С кем договорились?
Тим вопросительно посмотрел на Матвея.
– С ним, – Оболенцев кивнул на Ершова. – Он просил тебе не показывать.
– Выбирая между экзаменом по математике и тобой, я выбрал тебя, – заявил Кеша с показной гордостью, – ты должна это оценить и освободить меня.
– Как так выбрал? – не поняла я.
– Просто сказал, что, если они не станут тебе ничего рассказывать, разрешу им себя наказать.
– Поэтому они заперли тебя в ломбарде?
– Ну типа того.
– Кстати, теперь-то ты понимаешь, как лажанулся? – Тим подался к нему. – Плевать она хотела на твои жертвы. А мы тебе говорили!
– Ну кто знал, что Иван Сергеевич решит все это дело обнародовать? – Ершов посерьезнел. – По крайней мере, я сделал все что мог.
– Ваш драгоценный Иван Сергеевич чуть было меня не убил. И это не метафора! Он меня ударил и не давал выйти из квартиры.
– Эй, – окликнул всех Мартов. Он стоял у окна и, опершись о подоконник, смотрел вниз. – Там полиция. Похоже, Степа все же вызвал службу спасения!
Все бросились к окну. На пешеходной дорожке возле входа действительно стояли две полицейские машины. Из одной выскочили трое с автоматами и быстро вошли в школу, еще двое без оружия остались на улице. Один из них говорил по телефону.
– Вот ты и допрыгалась, Михайлова, – без особой радости сказал Оболенцев. – Что собираешься делать?
– Нам ничего не будет, – с уверенностью сказала Жанна. – Пейнтбольные маркеры разрешены. Это спортивный инвентарь.