- Ты издеваешься надо мной?!
- Ничуть, просто объясняю ситуацию. А пока мы ждем, можешь расспросить меня. Я же все-таки шпион и даже могу поделиться данными разведки о войске Приоры.
- Не нужно! - меч рубанул воздух. Лезвие просвистело совсем рядом с шеей Кальвина, и улыбка того стала шире.
- Я встречусь с Саем, во что бы то ни стало. Может он и не считает так, но для меня он все еще друг, лучший из всех, кого я знаю. Пусть он и пытался убить меня...
- Сай хотел тебя убить? - Клайм выглядел растерянным. - Но...
- Прекрасно, вижу, ты совсем не изменился, ничуть.
Развернувшись, Клайм - это было удивительное зрелище - едва не подпрыгнул на месте, когда мягкий голос прозвучал от кровати. Бугорок шевельнулся, простыня сползла с него, и на Кальвина взглянула пара нежно-васильковых глаз, обрамленных необычного перламутрового цвета волосами. Они все время меняли оттенок, настолько длинные, что спускались до пола. За ее спиной колебалась малиновая аура.
Кальвин вздрогнул и облизнул губы.
'Она... - та, кто создал барьер. Я говорил тебе. Она - часть его. Часть его, часть...' - Микалика пришел в волнение. 'Неужели я смогу увидеть сердце милосердия? Именно такое сердце было у моего друга'.
А меж тем, свесив ноги с кровати, она легко зевнула, прикрыв губы ладонью. На ней была мужская белая блуза, явно позаимствованная у Клайма. Но... - кусочки мозаики встали на место в голове Кальвина. Почему в палатке командующего армией Астала находится одна из Слепых Богов? 'Почему в ней находится одна из частей моего друга?' - мысли Кальвина спутались с мыслями Микалики.
- Ишара, тебе не следует вставать, - Кальвин никогда не видел Клайма таким напуганным.
Ишара? Это ее имя. Да, верно, ее имя... одна из Слепых Безумных Богов, хотя именно Ишару никогда не называли так. Известно лишь, что большую часть времени она проводит во сне в глубине кристалла. Она обладала способностью ограждать и читать в сердцах людей.
- Верно, ты совсем не изменился, - не обращая внимания на слабые попытки протеста со стороны Клайма, Ишара встала и подошла к Кальвину. Ее глаза не отрывались от его, проникая в самые потаенные уголки сердца.
'Прекрати, не делай этого', - мысленно прошептал он.
- Ты все тот же, всегда думаешь только о нем, не о себе, а о нем. Хочешь все повторить? Хочешь снова пожертвовать собой, как тогда? Думаешь, мир проживет намного дольше тебя в таком случае?
- Я не... - Кальвин помотал головой. Перед его глазами вспыхивали и гасли воспоминания. Его воспоминания, воспоминания Микалики смешивались, смешивались, смешивались...
Рука, протягивающая цветок, он, протягивающий цветок тому, кого он называл 'Звезда'. Бескрайнее поле цветов, которое он ненавидел, и человек, которого он любил больше всего в этом мире.
- Даже если мир разрушится, если бы мы только смогли сломать эти цепи и убежать.
- Я хочу освободить тебя.
- Но тебе они нравятся, эти цветы. Почему?
- Неужели Вершина Древа не такая прекрасная,? На что она похожа?
- Вершина Древа - это ад, а ад - это небеса, зеркальное, перевернутое отражение.
- Эксперимент? И только?
- Ты уже не хочешь убить меня?
- Не смотри на небо, не смотри, не смотри, НЕ СМОТРИ.
- Если бы я мог разрушить барьер...
Обхватив голову, Кальвин издал беззвучный крик.
- Почему, зачем я был создан? Я думаю, у меня должна быть цель. Я был создан демонами Хаоса как самое сильное оружие, направленное против Вершины Древа. А потом пришел ты. И я забыл о времени. Я забыл о предназначении. Но я забыл, что ничто не может длиться вечно. Мы были пленниками очень недолго. Эти дни ничто по сравнения с десятками лет, которые я провел там один. Если бы я мог, то хотел бы сделать что-то для тебя.
- Сделать? Зачем?
- Просто так...
А затем пришли молнии. Одна, две, три... И вместе с ними начал падать снег. Снег? Но разве снег бывает таким радужными? С крыльев бабочек осыпается пыльца. И вместе с ними пришел Он.
- Беги!
- Нет, выпусти меня, Микалика! Я должен сражаться с ним. Это мой брат!
- Твой брат? Неправда, ты совсем не такой. Я - оружие и меня нужно использовать.
- Кто ты... ты демон? - пыльца осыпалась и осыпалась с его крыльев. Он выглядит так же, как и мой друг, и все же не такой. Он ужасен.