- Прости, Гвен, но надеюсь, ты все поймешь из моей записки.
Его нога оказалась перед деревьями, его вторая нога ступила между деревьями. И вот уже по ту сторону. Все еще ничего.
Золотое солнце поднималось, освещая всю долину внизу.
- Ошибешься, я ничего не поняла, и понимать не хочу!
Этот голос! - он прозвучал над головой Кальвина. И тотчас же вслед за этим безжалостным голосом что-то упало на его голову, что-то жужжащее. Жужжащее и...
- Пчелы?!! - заорал он, когда понял, что на него свалился здоровенный улей со всем своим содержимым. - ААААА!!!!! - пытаясь сбросить его с себя, Кальвин потерял равновесие. Одна его нога поехала вперед. Не удержавшись, он растянулся на земле. Тотчас же нечто вроде ошейника-удавки было завязано на его шее, и...
- УВААААЁ! - с силой потянуло его вперед, как будто рыбак сматывал удочку.
- Гвен, я тебе не рыба!!! - хотел крикнуть он, но получилось только что-то вроде 'ГУЕЕЕН, А... т... э... ыба... УВАААААХ... Уф... Уф... Уф...' - удавка продолжала сматываться, а он кувырком лететь по склону холма. 'Неужели он такой высокий?' - подумал Кальвин, пока земля вытрясала из него остатки сознания. Наконец, когда уже начало казаться, что у холма не будет конца, с громким 'уы!' он оказался у его подножия. Удавка смоталась полностью, просто закрепившись так, что шея Кальвина была притянута к земле, безо всякой надежды понять голову. Должно быть, груз больше его собственного тела был подвешен где-то в качестве противовеса, не иначе. Хорошо хоть пчелы отстали от него, зато теперь он весь облеплен листьями и землей, а трава забилась даже в рот.
Отфыркиваясь, Кальвин с трудом выдохнул.
- Хааа, Гвен... - в этот момент он почувствовал рядом чье-то присутствие. С трудом приподняв голову, насколько позволяла удавка, он сфокусировал взгляд. Сапоги? Нет, Гвен никогда бы не стала носить сапоги такого размера. Более того, они были мужскими, с загнутыми носками зеленого цвета. Знакомые сапоги. Подняв взгляд еще выше, он обнаружил зеленые брюки и куртку.
'Не может быть', - подумал Кальвин. Наконец, он встретился взглядом с парой широко открытых глаз на усыпанном веснушками лице.
- Кальвин? - ошеломленно спросил тот, кому принадлежали эти глаза.
- Ренье? - выдавил он в ответ.
- Хааа, что ты здесь делаешь?! - одновременно вскрикнули.
- Да я тут...
Линии... ленты, тянущиеся из его пальцев, ленты, соединяющиеся со всеми людьми... ленты, цепи, сковывающие все пространство. Все вокруг наполнено запахом цветов. Он сам, кричащий, словно безумец. 'Не хочу этого видеть!!!!' - эта сцена мгновенно ожила в памяти Кальвина.
То, что он сделал в тот день. Тот, кем он стал в тот день, когда сила Микалики вырвалась из-под контроля, И теперь видеть перед собой лицо Ренье - это мягкое, но немного усталое лицо того, кого он едва не убил тогда... Первым побуждением Кальвина была попытка сбежать. Сбежать как можно дальше от сюда. Он дернулся, попытавшись вырваться из капкана, но тут... чья-то еще нога в белом сапожке наступила ему на руку.
- Снова сбегаешь? Только и можешь, что бежать. Что же ты делаешь? Причиняешь боль людям, хотя клянешься их зачищать? А может, ты просто трус, Рейвен?
Повернув голову, Кальвин вздрогнул, увидев того, кому принадлежал этот сапожок. Белые одежды без единого темного пятнышка. Черные, гладкие, коротко стриженные волосы, волной обрамляющие лицо с глазами не человека, а безумного демона. Йон Таласса.
Кальвин зажмурился. В тот день... когда его безумная сила вырвалась на свободу, обрывая нити бифуркации человеческих жизней, в той стороне, где остался Ренье, внезапно возник защитный барьер. И создала его не магия, а скорее сила, что была сродни его собственной. Дети Хаоса. Значит, в тот день Йон спас Ренье, спас их всех от него.
- А... - третий голос, на сей раз самый ужасный из всех, донесся с вершины холма. Едва не вывернув шею, Кальвин разглядел женский силуэт на фоне солнца. Фигура с корзиной за спиной, полной торчащих из нее листьев папоротника. Гвен! - Этот негодяй только и знает, что сбегать от многих важных вещей. Я надеялась, что за эту неделю ты стал хоть немного умнее, Кальвин Рейвен, глупый слуга, - оттолкнувшись от края, Гвен легко преодолела всю длину холма за пару прыжков и изящно приземлилась рядом с пленником удавки.
Подняв своей нежной рукой ее конец, она притянула его к себе, словно собаку на поводке.