Появилась Ника перед многоэтажным зданием ЦУМВД. Шел дождь. Девушка подняла воротник куртки и, преодолев чертову дюжину ступеней, оказалась в широкой мраморной парадной. Здесь толпились озябшие прохожие: один из них с нетерпением выглянул на улицу, посмотрел на лужи и разочарованно вернулся обратно, по пузырям определив длительность осадка. Ника протиснулась к дубовой двери, отворив которую оказалась в шумном вестибюле. Обычно начищенный до зеркального блеска пол сейчас украшали аляповатые узоры от грязных ботинок. Блуждающая по холлу уборщица, бурчала что-то под нос, не успевая избавляться от докучливой слякоти. Обойдя ворчунью, Ника направилась к ведущей вниз лестнице. Темницы Управления в последнее время редко пустовали: лихая тенденция вести законопреступный образ жизни наводняла город на перегонки с поклепными указами Лиги Сверхъестественного. После сожжения храма Рубикунда и гибели многих высокородных наставников угасающий мир, в котором выросла Ника, сильно изменился. Некому стало учить магической этики, некому восхищать, некого уважать и боятся, некому сдерживать возникающие пространственные червоточины. Лиричный закат эпохи маджикайев покрылся агонизирующими попытками продления века, словно мертвяк опарышами.
Снизу повеяло стылым воздухом и агент Верис поймала себя на мысли, что не хочет спускаться в гнетущую атмосферу ожидания и непрекращающегося траура. Чего только стоили подземные стражи - неупокоенные души, проклятые призраки, осужденные на многовековую службу, способные лишь прикоснувшись, заставить сердце сжиматься от страха. Ника неохотно спустилась на пару пролетов вниз, остановилась у огромной зеркальной двери. Неподалеку стояла стеклянная будка обвешанная предметами, наделенными сверхъестественными услугами для входящих в темницы.
- Деточка, ты фетиш-то прикупишь, аль так рискнешь? - сказала сидевшая за прилавком старушка.
Ника посмотрела на отражение бабульки в зеркале.
- Фетиш? - спросила девушка.
Старуха с волосами похожими на ярмарочный паричок из серой паутины, кивнула, потрясла берестяным талисманом и объяснила:
- Амулетик, чтобы глазливый не увидел, ядовитый не притронулся, черный не проник, а искуситель не завлек.
Ника кивнув, вспомнила:
- Ах-да, обереги...
- Покупай, деточка, фетиш посильнее, недоброго поймали, грешных призраков немеряно. Побереги душонку-то свою, купи фетиш дорогой, но могучий.
Ника улыбнулась отражению старой торговки, развернулась и подошла к лавке с оберегами.
- А недобрый это кто? - спросила она.
- Ой, тебе лучше не знать, - отмахнулась бабулька и протянула лучший по ее мнению оберег-фонарик из латуни.
- Сколько стоит? - поинтересовалась Верис, пропихивая руку в карман в поисках мелочи.
- Сто пясят, деточка. Хороший амулет, сильный, любых призраков отгонит.
- Сто пятьдесят? - возмутилась девушка. - За простой фонарик? Да мне на пару минут в темницы надо.
Старушка развела руками и философски изрекла:
- Времена такие, деточка.
- У меня нет столько с собой, - сказала Ника, а поскольку заходить в неласковую спиритическую обитель без оберега не решилась, достала удостоверение из сумки и, показав его торговке, спросила:
- Для агентов управления скидки есть?
Бабулька наморщив лоб, посмотрела в документы и, скорчив рожу пойманной хапуньи, ответила:
- Нет. Для вас скидок нет. Но коли своя напрокат бери. Выйдешь, вернешь.
- Батюшки, бесплатно? - удивилась агент Верис.
- А вот батюшки бесплатно не ходют. Эскорт пресвитера за сутки заказывают. Визиточку дать?
Ника взяла фонарик.
- Нет, нет, обойдусь этим, - сказала она.
Бабулька покачала головой.
- Если кто пристанет не забудь сказать 'черное обернись белым' и в рожу этому приведению посвети. Поняла?
- Поняла. Спасибо, - поблагодарила Ника, подошла к двери, не спеша отворила ее.
За зеркалом находилась застекленная перегородка и стол дежурного. Толстый мужик жадно откусил плюшку, и громко отпив кофе из чашки, равнодушно спросил:
- Кто такая? Куда идем?
Ника закрыла за собой дверь, подошла к столу, предъявила удостоверение и ответила:
- К троллю. Варп...
- Оберег есть? - перебил дежурный.
Верис показала фонарик.
- Распишись и цель визита укажи, - сказал мужик, плюнув сахарной пудрой и остатком плюшки показал на толстый журнал, - а то ходите и забываете, а мне отчитываться потом.
Ника почувствовала, как озноб предвкушения пробирает тело.
'И зачем я сюда приперлась? - подумала она.
Девушка склонилась над журналом, взяла ручку, внесла свои фамилию, имя, а в графу цели визита через мгновение раздумий записала 'хреновы муки совести'.
- Теперь проходи, - сказал толстяк и, махнув последним куском плюшки прокричал:
- Гиибеерт! Принимай! Живой посетитель! А ты девица иди, иди. Одна нога здесь, другая там.
Агент Верис, взволнованно пригладила волосы, прошла под тремя хрустальными арками, и остановилась в небольшом каменном зале, мраморный пол которого был расписан руническими заговорами. Перед девушкой появился бестелесный страж.
- Доброго времени суток, госпожа Верис. Мое имя Гиберт Эсс Ки, - галантно произнес призрак, чье бледное лицо не выражало никаких эмоций.
Ника кивнула. Руны под ее ногой раскрылись подобно бутону и голубоватой волной света поползли вверх по ботинку. Девушка растерянно стряхнула упрямые символы с обуви.
- Не беспокойтесь, мракогонические руны нужны для вашей безопасности. Их не стоит бояться.
- Руны меня как раз и не пугают.
- Тогда следуйте за мной. Я провожу вас, - сказал страж, качаясь в воздухе, словно на волне.
- Я пришла к...
- Мне это известно, госпожа.
- Известно? А по какой причине я к нему иду, случаем не знаете?
- Хреновы муки совести, госпожа. Я знаю только то, что посетители указывают в регистрационном журнале. И... немного больше... Прошу, - призрак указал туманной рукой в восточный коридор и полетел вперед.
Ника помедлив, осмотрелась: со стен на девушку с любопытством глядело множество мертвых лиц. У неупокоенных следивших за преступниками в доме покаяния существовало негласное правило - душам людей дозволялось смотреть на посетителей сверху, а низшим призракам только в почетном поклоне. А вот к инстинктивным нападениям первые были склонны намного чаще. Подавляющей причиной тому была зависть к свободным душам и возможностям живых исправлять ошибки. Агент Верис на всякий случай включила фонарик и поспешила за стражем.
- А вы не знаете, когда состоится рассеивание Варпо Цератопа? - поинтересовалась девушка.
Призрак посмотрел вверх, словно что-то вспоминая, затем ответил:
- Через два дня. В полдень.
- А адвоката ему предоставили?
Страж остановился, свернул голову в сторону Ники.
- Адвоката? Для тролля? - удивленно переспросил он.
- А разве это не стандартная правовая услуга? - удивившись не меньше, ответила агент Верис.
Лицо призрака снова стало равнодушным.
- Для маджикайев - да, - сказал страж. - Требования низших сверхъестественных существ никогда не учитываются. Право голоса здесь имеет только маджикай.
- Что за ерунда? - возмутилась Ника и негодующе случайным движением руки, направила свет фонаря на стража.
Призрак успел увернуться и, появившись за спиной агента Верис, поинтересовался:
- Неужели хотите попросить для тролля адвоката?
Девушка выключила фонарь и обернулась.
- А я могу?
На бледном лице стажа появилось подобие улыбки.
- Вы маджикай, имеете полное право. Только вряд ли кто-то из адвокатов управления согласиться защищать тролля. Во всяком случае, на моем веку такого еще не было.
Ника развела руками.
- Тогда как судили Цератопа, если у него не было адвоката?
Призрак снова полетел вперед, указывая агенту Верис дорогу.
- Троллей не судят, госпожа. Их отправляют в заповедник или казнят. Для троллей здесь даже постоянных камер не предусмотрено. Варпо Цератоп является исключением лишь потому, что его имя появилось в газетах. Общественность требует наказания.